Итан покрутил в руках стакан:
– Содовая. Пытаюсь избавляться от вредных привычек.
Мэгги кивнула. Сверкающие девицы на ходулях прошествовали в зал и стали фотографироваться с гостями.
– Слушай, а утром тебя почему не было?
– Вообще-то, я почти передумал приходить… Понятия не имею, как разговаривать с этими людьми. Мне тридцать один. Я безработный и нищий.
– У половины присутствующих есть долги, – сказала Мэгги, – и покрупнее твоих. Они же как-то научились с этим жить.
– Не
– Жить, положив на это большой и толстый.
– Возможно, ты права.
Мэгги кивнула:
– Спасибо, кстати, что не просишь помочь тебе деньгами.
Итан засмеялся:
– Я бы не посмел.
Мимо, проливая ярко-красные безалкогольные коктейли, пронесся табун подростков: они преследовали мальчишку, который стащил у какой-то девицы туфли на каблуках.
– Я решила получить еще одно образование, – сказала Мэгги.
– Да ладно. Какое?
– Хочу быть учителем. Средней школы, наверное. В некоторых штатах для этого достаточно иметь степень бакалавра.
– Ты уедешь из Нью-Йорка?
– Да. Надоел он мне. Слишком все дорого.
Итан склонил голову набок.
– Чтобы жить на Манхэттене, нужно быть олигархом, – продолжала она. – И потом, я не хочу смотреть, как Бруклин застраивают небоскребами.
– Куда поедешь?
– В Вермонт. Такой пока план.
Итан кивнул:
– Я тоже думал поучиться.
– Серьезно?
– Ага… Точнее, уже все придумал. И поступил.
– Ого! Итан! Куда? На какую специальность?
– В Институте Пратта есть магистратура по дизайну интерьеров. Получу степень магистра изобразительных искусств.
– Ну да, ведь такие специалисты очень востребованы на рынке труда.
– Смешно. Папа сказал ровно то же самое.
Мэгги закатила глаза:
– Подумаешь.
– Квартиру придется продать, – сказал Итан.
– А где будешь жить?
– Устроюсь в общагу советником-консьержем. Буду присматривать за студентами, а за это мне предоставят комнату.
– Ты же понимаешь, что тебе придется не только за ними «присматривать»?
– Понимаю.
– Придется решать все их мелкие проблемы и…
– Я это понимаю, Мэгги. Понимаю.
Дымчатый свет приобрел насыщенный сиреневый оттенок. Мимо прошел человек в смокинге: он нес в руках деревянный брусок, к которому были примотаны три металлических колокольчика. Он ласково стучал по ним молотком и говорил:
– Дамы и господа! Приглашаю вас пройти со мной в главный зал.
– А этот разве не главный? – удивился Итан.
– Займи мне место, – сказала Мэгги. – Два.
Она отправилась на поиски Майки и нашла его в обществе тарелки, полной японской еды.
– Представляешь, встретил в туалете ребят с работы, – сказал он с набитым ртом. – Они там элитный кокаин нюхали, судя по всему. Как тесен мир, а?
– Слишком тесен. Ну, идем искать наш столик.
На потолок банкетного зала проецировалось начертанное курсивом имя Эзры. На ламинате танцпола тряслись аниматоры в диско-жилетах. С одной стороны танцпол ограничивало стадо белых кожаных диванчиков, а на противоположном конце зала два бармена в разноцветных бликах стробоскопа ловко разливали напитки. Над ними, на высокой платформе, разместились диджей, скрипачка и саксофонист. Гремела ритмичная электронная музыка. Над басами шипели и искрились голоса гостей.
Мэгги пробралась сквозь толпу и нашла своего брата за длинным столиком. Представила его Майки.
– Наконец-то познакомились, – сказал Итан.
– Ага. Мэгги столько о тебе рассказывала!
Музыка стала громче: зазвучал гимн Израиля с наложенным поверх битом и синтезатором. Ведущий включил микрофон на своей гарнитуре и принялся гавкать на гостей:
– Габы и господа, гальчики и гевочки, – кричал он. – Прошу всех на танцпол! Да-да, пора танцевать хору!
Танцующие быстро построились в круг. Леви подошел к племяннице и племяннику, выдернул из-под них стулья и вытолкал их на танцпол. В ту же секунду их затянуло в хоровод, завертевшийся подобно маховому колесу вокруг виновника торжества. С потолка посыпались долларовые банкноты: они парили в воздухе, точно конфетти, медленно оседая на пол. Мэгги присмотрелась к бумажкам и увидела, что на них изображен портрет Эзры. Вскоре она потеряла из виду и брата, и Майки. В хороводе кружились уже все собравшиеся: старики, дети, дальние родственники и партнеры по бизнесу. За несколько мгновений до того, как Эзру усадили на стул и понесли над головами обожаемых родных и близких, Мэгги – положив руки на плечи двух воротил из мира коммерческой недвижимости – вдруг почувствовала, как отрывается от земли.
Праздник заставил Мэгги задуматься. О деньгах. Она бы никогда не стала вести такой образ жизни, какой вела дядина семья. Но и мысль, что мамино наследство лежит мертвым грузом в холодном банковском хранилище, не принося никому пользы, тоже ее не радовала. Впрочем, оно там не просто лежит, верно? Деньги крутятся, множатся и успешно инвестируются ребятами вроде тех любителей кокса с работы Майка, на бешеной скорости проносясь по условным коридорам международной коммерции.
