Пятница. Закат. «Сперо», принадлежавшая когда-то Франсин, проехала по Оверленду, вырвалась на трассу 170 и помчалась к аэропорту, точно смертоносный астероид. Салон был залит солнечным светом (много лет подряд Артур ездил на оранжевой «хонде» с продавленным капотом, но после смерти жены продал старую машину и пересел на «сперо»). Тот же послегрозовой, загадочно яркий свет сейчас понемногу захватывал центр города: вспыхивал параболой вокруг Арки и лишь потом, отразившись в хроме, падал на поваленные столбы и прочие следы урагана. Вот, думалось Артуру, вот про что должны быть эти дни после бури, вот что должно привлечь внимание детей. Сияние, а не разруха. Свет, а не руины. Пятна золота в салоне автомобиля, а не заколоченные фанерой окна аэропорта.
Увы, как только он припарковался у выхода из зала прибытия, огромное бледное облако затянуло солнце, и к Артуру вернулись прежние тревоги.
Три дня.
За это время что угодно может пойти не так.
Артур встал на место для временной парковки, опустил боковое стекло и принялся ждать. В своем и без того возбужденном состоянии он невольно подмечал все плохое, что было вокруг. Отечные, похожие на картофельное пюре ноги ожиревших путешественников. Нарочитая нарядность пилотской формы: от золотых эполетов за милю несло комплексами. Впереди стоял белый минивэн с юным пастором за рулем, а сзади – синий пикап с похабными «автояйцами» под бампером. Диптих «Средний Запад».
Нервы довели бульон его мыслей до кипения. Он потянул вверх ремень безопасности, ощутил, как тот сдавливает грудь, и ненадолго предался аутоасфиксии.
По радио передавали срочную новость о взрыве в Кашмире.
В конце концов, не все так плохо. Дом вычищен до блеска: руки у Артура до сих пор пахли стерильным цитрусом. Он гордился проделанной работой, и мысль о возвращении в дом на Шуто-Плейс начала приносить ему радость. Больше того: он ликовал. Вчера он позвонил Ульрике и еще раз заверил ее, что все получится и что намерения у него самые искренние.
– Дай мне эти выходные. С пятницы по понедельник. Потом дети уедут – и дело будет в шляпе. Заживем с тобою вместе!
– Правда?
– Конечно!
– Просто мне нужно уведомить комиссию о своем решении.
– Скажи им… скажи им «нет»! Ты никуда не поедешь. В Дэнфорте ты будешь звездой, это точно.
– У меня нет ни одного друга в этом городе.
– Я тебя умоляю, у кого сейчас есть друзья?!
– Артур…
– Все будет отлично.
– Если я останусь – это навсегда, ты понимаешь?
– Как я уже говорил – на все обозримое будущее.
– На
– Конечно! Но мы не можем загадывать наперед…
– Вот эти твои речи меня и останавливают!
– Я только говорю, что никто не мешает нам строить планы на будущее, но предсказать его невозможно.
– Значит, ты строишь планы на наше совместное будущее.
– Да.
– Мы будем жить вместе.
– Да.
– И ты в этом уверен.
– Да… Насколько человек вообще может быть уверен в будущем.
– Артур!
– Ладно, ладно. Слушай. Чего ты хочешь от жизни?
– Хочу работать. Заниматься научными исследованиями. Хочу стать профессором и заключить с университетом бессрочный контракт.
– И как можно этого добиться?
– Надо написать книгу.
– Верно. А что нужно, чтобы написать книгу?
– Время. Место.
– Вот именно! Итак. С радостью сообщаю вам, что вы приняты.
– Принята?
– В резиденцию Артура Альтера для молодых длинноногих ученых-историков.
– Артур…
– Проживание и питание включены. Сексуальные утехи не обязательны, но настоятельно рекомендуются.
Повисла долгая тишина.
– Хорошо. Я им откажу.
– Отлично.
– Артур?
– Да?
– Ты мне очень нравишься.
– Ты тоже ничего. Ладно, мне пора. До связи!
Будущее манило яркой позолотой и плюшем. Артур вызвал в уме образ Ульрики: она, обнаженная, опускает маленькую круглую попку к нему на колени, словно подушку…
Он побагровел. Отчаянно задергал пряжку ремня, ослабил его, жадно втянул воздух.
Из аэропорта потянулась тонкая струйка прилетевших: они выходили и собирались семьями на тротуаре. Каким словом лучше описать эту толпу? Стадо? Рой? Мясорубка. Да, точно: на тротуаре образовалась настоящая мясорубка из семей.
– Это первая крупная атака с тех пор, как коалиционное правительство…
Жемчужина соленого пота скатилась Артуру в глаз.
– Боевики открыли беспорядочный огонь…
– Да оставьте меня в покое! – заорал Артур и с размаху ударил ладонью по рулю. Громкий пук клаксона огласил парковку.
Среди мясорубки семей, которая понемногу начинала редеть, Артур разглядел одинокий силуэт. Человек расхаживал из стороны в сторону, то гладя себя по рукаву вязаного кардигана со сложным узором из кос, то дергая молнию саквояжа защитного цвета. Шмотки дорогие, но тело под ними все то же – Артур сразу узнал эту походку, эти ноги, словно бы прогнувшиеся под тяжестью тела.
Итан.
