– Да, разумеется, вы можете беседовать с ними наедине, – сказал доктор Петерс. – Они совершенно неагрессивны и не без удовольствия рассказывают о своих поступках. Каждый из них считает, что исполнял свой долг.
– В таком случае они должны быть обижены на общество, поступившее с ними так несправедливо.
– Они привыкли. В конце концов, наша клиника лучше, чем тюрьма или электрический стул.
– Значит, они действительно совершили все эти преступления?
– Совершенно верно.
– Меня зовут Джон Баер, – представился худощавый и сутулый молодой человек с бледным, слегка асимметричным лицом. – Вы, конечно, знаете, почему я здесь.
– В общих чертах.
– И вас интересует, почему я это сделал?
Я кивнул.
– Вам знакома имя Кристофера Стоуна?
– Разумеется. Хоть я и не специалист в физике, но говорят, что его теория едва ли не самое значительное событие в этой области за последние полвека.
– По меньшей мере. Мне можете поверить, я-то специалист в физике. Стоун – мой старый товарищ, мы вместе учились в университете. Но, конечно, я не могу с ним сравниться. Я лишен честолюбия и прямо могу признать: таких, как я, в науке тысячи и тысячи. А Стоун – гений, какие рождаются раз в двести лет. Он ведь еще совсем молод, а посмотрите, чего добился. Я, кстати, одним из первых понял, что он не просто талант, что его мозг представляет ценность в масштабах цивилизации. Но, как большинство гениев, он беззащитен перед этим пошлым, гнусным и суетным миром. И я решил, что буду всячески опекать его от затягивания в это болото посредственностей. Пусть я сам ничего не сделаю в науке, но я сохраню для нее Стоуна. Некоторое время мне удавалось решать разные мелкие житейские проблемы, ставившие его в тупик. Все шло нормально, пока я не заметил, что мой друг заглядывается на женщин. Увы! Какие-то паршивые гормоны, убогие животные потребности, оказывали все более пагубное влияние на этот замечательный мозг. Его мысли переключались на этот недостойный предмет. Он сам признавался мне, что, вместо того, чтобы работать, способен часами предаваться романтическим мечтаниям. Естественно, вскоре появился конкретный объект, ставший центром этих мечтаний. Мой друг был совершенно не готов к борьбе, он сдался без боя, он влюбился без памяти. Грустно было наблюдать, как этот гениальный человек с блаженной улыбкой кретина, отбросив расчеты и формулы, часами несет по телефону глупейший вздор. Его надо было спасать. Обрабатывать его было бесполезно, и я сразу взялся за его объект. С первой девицей, весьма примитивным созданием, у меня не было особых проблем: я быстро подыскал ей парня с мускулами динозавра и таким же интеллектом, и Стоун получил от ворот поворот. Некоторое время он страдал, а затем набросился на работу с утроенной силой. Но прошел определенный срок, и все началось снова. Объект
– Но вы не просто убили ее. Тридцать восемь ножевых ран, множественные переломы, наконец, скальпирование…
– Это должно было окончательно отрезвить Стоуна. Когда на опознании вместо своей красавицы он увидел безобразное кровавое месиво, он получил иммунитет на всю жизнь.
– Вы не боялись, что он не переживет этого, сойдет с ума, сопьется?
– Нет, я достаточно уже изучил Стоуна. Он бросился работать, он отдавал этому все силы, работал, как никогда. Результатом стала его теория, и поверьте, это только начало.
– Но вам не приходила в голову мысль, что вы не имеете права распоряжаться его судьбой?
– Стоун не принадлежит себе, его мозг – слишком большое сокровище. Он принадлежит цивилизации.
– Вы уверены, что больше у него не будет женщин?
– Может, и будут – мелкие интрижки, неспособные отвлечь его от главного. В постели с любовницей он будет думать о физике.
– Вы не жалеете, что в результате всего оказались здесь?
