— Ну… да. Приятно было снова тут побывать… Увидеть город и все такое. Ночью у меня прямо… Не знаю, я замороженный крем лет сто не ела! А раньше ты нас постоянно туда возил.
— Возил. — У Артура внутри все задрожало.
— В общем — да, спасибо тебе. Я согласна с Итаном. Хороший получился уик-энд.
На тебе.
Черт. И вот как тут задать сакраментальный вопрос? Нет, сейчас не получится. Артур поставил себе целью заслужить доверие детей, задобрить их, и вот цель достигнута — а его как будто парализовало. Он слишком привык к неудачам. Успех его ошарашил. Он стиснул подлокотник зеленого кресла, в котором сидел. Вот они. Его дети. Вернулись в Сент-Луис, чтобы его повидать. Да теперь еще рассыпаются в благодарностях!
Артур сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Когда воздух покинул легкие, плечи его опустились.
— Вы даже не представляете… — тихо произнес он. — Не представляете…
— Чего не представляем? — спросил Итан.
Артур помотал головой:
— Ничего… Ничего. — Он ссутулился и выдавил себе под нос тихий смешок. — Знаете, я тоже очень рад, что вы приехали. Вы могли и не приезжать — могли проигнорировать мое письмо. Дети так обычно и поступают. Вы мне ничего не должны, честное слово.
— Да все нормально, пап, — сказал Итан. — Мы сами захотели.
— Нет, нет. Я должен выговориться. — Его пьянила бесконечная признательность: она грела сердце и развязывала язык. — Я давно хотел сказать. И вот говорю: мне кажется, что я вас не знаю. Ни того ни другого. Понимаете? Мне больно это признавать. Но это правда. Я вас не знаю. В какой-то момент я сложил с себя обязательства по вашему воспитанию, выключился из родительства. Перестал даже думать об этом. — Он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. — А потом так и не смог включиться обратно. Чем дольше я ждал, тем труднее становилось принимать участие в вашей жизни. Все время казалось, что я уже упустил свой шанс, опоздал. Да, да, вот именно: я всюду опоздал. Такое меня преследовало чувство. Я не мог с вами сблизиться, потому что было слишком поздно. Тут ведь какая штука: если ты решил, что уже поздно, то тебе всегда будет поздно — и с каждым днем все позднее.
— Пап, все хорошо, правда, — сказала Мэгги. — Ни к чему…
— Дай мне закончить… Дай мне закончить. — Артур подался вперед и уперся локтями в колени. Столько всего еще предстояло сказать. — Долгие годы… долгие годы я чувствовал, что живу под одной крышей с чужими людьми. Незнакомыми. Я прятался, скрывался от вас! Возможно, со стороны казалось, что я просто рассеянный или не в себе, но нет. Я знал, что делаю — и чего не делаю. Я не занимался вами. Просто торчал у себя в кабинете и не работал. Часами просиживал в библиотеках и не читал. Львиную долю своей жизни я провел в неделании. В избегании. Мою взрослую жизнь можно озаглавить так: «То, чего я не сделал».
— Пап, не надо…
— Я только хочу сказать, что как родитель я потерпел полный крах. Я был тщеславен, безрассуден, излишне требователен. Думал о себе, пренебрегал своими прямыми обязанностями. Но теперь я готов. Я готов это признать. Какое облегчение! Просто не передать словами. Даже страшно вспомнить, как я себя вел… Почему мне раньше не приходило в голову, что это недопустимо? Наверное, должен был наступить такой переломный момент, час расплаты. Раньше я всегда мог к чему-то вернуться, у меня были резервы: когда не оправдались амбиции, осталась работа. Когда не вышло с карьерой, осталась ваша мама. Когда я потерял ее — остались вы. Когда я потерял вас, у меня был хотя бы дом… А без дома у меня ничего не останется.
— Без дома? — переспросил Итан.
— Да, — кивнул Артур. — Да. Об этом я и хотел с вами поговорить. Слушайте… мне очень неприятно вам это сообщать, но скоро мы потеряем дом.
— Погоди, — не понял Итан. — А что стряслось?
Артур пожал плечами:
— Ничего. Я просто не могу за него расплатиться.
— И что дальше? — спросила Мэгги. — Нам пора собирать вещи? К этому все идет?
— Штука вот в чем… — тихо, но так, чтобы все услышали, произнес Артур. — Я хотел его спасти.
— Спасти? Как?
Артур улыбнулся:
— Мэгги. Итан. Мне
«Что с ним случилось? Почему он так странно разговаривает?» — шепотом спросила Мэгги брата.
«Не знаю».
— Забавно… У меня ведь был план.
— План?!
— Скажем так: наша встреча могла закончиться на совсем другой ноте.
— Пап. — Итан склонил голову набок. — Мы вообще ничего не понимаем. Что ты пытаешься сказать?
— Ничего… Ничего. Знаете, я избавил вас от весьма неприятного разговора.
Мэгги закрыла глаза:
— Объясни толком, в чем дело!
— Я хотел попросить, — засмеялся Артур, — чтобы вы помогли мне выкупить дом. Вот, даже речь придумал! — Он сунул руку в карман и достал оттуда сложенный листок бумаги. — Но теперь… теперь я понял, как это было глупо с моей стороны. Теперь, когда вы здесь, разговариваете со мной, я сознаю, что все это не имеет значения. Вы, мои дети, семья — вот что важно. За меня не волнуйтесь. Я найду себе жилье. Без крыши над головой не останусь. — Он сунул речь обратно в карман.
— Что-что ты хотел сделать?! — вопросила Мэгги.
