Итан покрутил в руках стакан:
— Содовая. Пытаюсь избавляться от вредных привычек.
Мэгги кивнула. Сверкающие девицы на ходулях прошествовали в зал и стали фотографироваться с гостями.
— Слушай, а утром тебя почему не было?
— Вообще-то, я почти передумал приходить… Понятия не имею, как разговаривать с этими людьми. Мне тридцать один. Я безработный и нищий.
— У половины присутствующих есть долги, — сказала Мэгги, — и покрупнее твоих. Они же как-то научились с этим жить.
— Не
— Жить, положив на это большой и толстый.
— Возможно, ты права.
Мэгги кивнула:
— Спасибо, кстати, что не просишь помочь тебе деньгами.
Итан засмеялся:
— Я бы не посмел.
Мимо, проливая ярко-красные безалкогольные коктейли, пронесся табун подростков: они преследовали мальчишку, который стащил у какой-то девицы туфли на каблуках.
— Я решила получить еще одно образование, — сказала Мэгги.
— Да ладно. Какое?
— Хочу быть учителем. Средней школы, наверное. В некоторых штатах для этого достаточно иметь степень бакалавра.
— Ты уедешь из Нью-Йорка?
— Да. Надоел он мне. Слишком все дорого.
Итан склонил голову набок.
— Чтобы жить на Манхэттене, нужно быть олигархом, — продолжала она. — И потом, я не хочу смотреть, как Бруклин застраивают небоскребами.
— Куда поедешь?
— В Вермонт. Такой пока план.
Итан кивнул:
— Я тоже думал поучиться.
— Серьезно?
— Ага… Точнее, уже все придумал. И поступил.
— Ого! Итан! Куда? На какую специальность?
— В Институте Пратта есть магистратура по дизайну интерьеров. Получу степень магистра изобразительных искусств.
— Ну да, ведь такие специалисты очень востребованы на рынке труда.
— Смешно. Папа сказал ровно то же самое.
Мэгги закатила глаза:
— Подумаешь.
— Квартиру придется продать, — сказал Итан.
— А где будешь жить?
— Устроюсь в общагу советником-консьержем. Буду присматривать за студентами, а за это мне предоставят комнату.
— Ты же понимаешь, что тебе придется не только за ними «присматривать»?
— Понимаю.
— Придется решать все их мелкие проблемы и…
— Я это понимаю, Мэгги. Понимаю.
Дымчатый свет приобрел насыщенный сиреневый оттенок. Мимо прошел человек в смокинге: он нес в руках деревянный брусок, к которому были примотаны три металлических колокольчика. Он ласково стучал по ним молотком и говорил:
— Дамы и господа! Приглашаю вас пройти со мной в главный зал.
— А этот разве не главный? — удивился Итан.
— Займи мне место, — сказала Мэгги. — Два.
Она отправилась на поиски Майки и нашла его в обществе тарелки, полной японской еды.
— Представляешь, встретил в туалете ребят с работы, — сказал он с набитым ртом. — Они там элитный кокаин нюхали, судя по всему. Как тесен мир, а?
— Слишком тесен. Ну, идем искать наш столик.
На потолок банкетного зала проецировалось начертанное курсивом имя Эзры. На ламинате танцпола тряслись аниматоры в диско-жилетах. С одной стороны танцпол ограничивало стадо белых кожаных диванчиков, а на противоположном конце зала два бармена в разноцветных бликах стробоскопа ловко разливали напитки. Над ними, на высокой платформе, разместились диджей, скрипачка и саксофонист. Гремела ритмичная электронная музыка. Над басами шипели и искрились голоса гостей.
Мэгги пробралась сквозь толпу и нашла своего брата за длинным столиком. Представила его Майки.
— Наконец-то познакомились, — сказал Итан.
— Ага. Мэгги столько о тебе рассказывала!
Музыка стала громче: зазвучал гимн Израиля с наложенным поверх битом и синтезатором. Ведущий включил микрофон на своей гарнитуре и принялся гавкать на гостей:
— Габы и господа, гальчики и гевочки, — кричал он. — Прошу всех на танцпол! Да-да, пора танцевать хору!
Танцующие быстро построились в круг. Леви подошел к племяннице и племяннику, выдернул из-под них стулья и вытолкал их на танцпол. В ту же секунду их затянуло в хоровод, завертевшийся подобно маховому колесу вокруг виновника торжества. С потолка посыпались долларовые банкноты: они парили в воздухе, точно конфетти, медленно оседая на пол. Мэгги присмотрелась к бумажкам и увидела, что на них изображен портрет Эзры. Вскоре она потеряла из виду и брата, и Майки. В хороводе кружились уже все собравшиеся: старики, дети, дальние родственники и партнеры по бизнесу. За несколько мгновений до того, как Эзру усадили на стул и понесли над головами обожаемых родных и близких, Мэгги — положив руки на плечи двух воротил из мира коммерческой недвижимости — вдруг почувствовала, как отрывается от земли.
Праздник заставил Мэгги задуматься. О деньгах. Она бы никогда не стала вести такой образ жизни, какой вела дядина семья. Но и мысль, что мамино наследство лежит мертвым грузом в холодном банковском хранилище, не принося никому пользы, тоже ее не радовала. Впрочем, оно там не просто лежит, верно? Деньги крутятся, множатся и успешно инвестируются ребятами вроде тех любителей кокса с работы Майка, на бешеной скорости проносясь по условным коридорам международной коммерции.
