— Вся эта тема про инженерное мышление — суперинтересная! Сам-то я вроде не инженер… Ну, то есть, конечно, не инженер! Я еще даже специализацию не выбрал. Но то, что вы говорили про центральное положение… э-э… менеджеризма… в рамках которого человеческие отношения используются для… э-э… эксплуатации сотрудников… Про теорию справедливости — о системе вложений и…
— …Вознаграждений, — подсказал Артур.
— Ага. Прямо очень круто! Раньше мне бы и в голову не пришло специализироваться на инженерном деле, но теперь я всерьез об этом подумываю.
Артур вскинул брови.
— Очень рад, что вам нравится мой курс, — сказал он, барабаня ногой по полу. В этом году он не был настроен нянчиться с молодняком: со своими детьми бы разобраться.
— Ну вот, я и подумал: как мне применить полученные знания на практике? Может, начать какой-нибудь внеклассный социальный проект… помочь городу?
Артур сощурился:
— Как, например?
— Ну, не знаю, придумать автоматическую систему полива придомовых территорий?.. Что-то в этом духе. И мне показалось, вы как нельзя лучше подходите на роль научного консультанта…
— Господи, на что они готовы тратить деньги… — пробормотал Артур. — Слушайте, я вам не советчик.
— Я читал про вас в интернете, профессор! У вас огромный опыт, здесь и за рубежом…
— Нет.
— Но на лекции вы говорили…
— Вы совсем ничего не поняли! Вы меня не слушали! — Артур отер рукавом взмокший лоб. — Подобные проекты до добра не доводят. Никогда. Вот что я пытался вам объяснить. Вот о чем мой курс. Такая работа всегда оборачивается громадными потерями. Колоссальными.
— Я только хотел помочь… — пискнул парень.
— Стоит изменить конструкцию парковых скамеек — взбунтуются бездомные. Построишь для них ночлежку — через год она превратится в притон. Реальные последствия подобной деятельности невозможно предсказать. Система полива придомовых территорий… Я вас умоляю!
Первокурсник уронил голову:
— Да я просто навскидку…
— Вот вам идея получше. Получите диплом социального работника. Или поступите на медицинский. Вам нравятся сады и парки? Станьте ботаником. Хотите помогать городу? Выучитесь на градостроителя. Или на инженера, так и быть. Но что бы вы ни делали, не высовывайтесь. Не думайте, что понимаете нужды других людей, — это не так. — У Артура задрожали руки. — Нельзя вламываться в чужие палисадники и рассказывать людям, как правильно поливать цветочки. Увы, нельзя. Гарантирую вам: ничего хорошего из этого не выйдет.
Паренек разинул рот, уши его горели огнем.
— Извините…
— Не извиняйтесь. Просто. Не. Высовывайтесь.
— Ладно. Понял. Извините…
Артур нетерпеливо привстал на носки:
— Мы закончили?
— Да… — Паренек совсем сгорбился и начал медленно пятиться к выходу.
Артур выскочил из здания и поспешил прочь: сердце билось вдвое быстрее обычного. Полил грибной дождик: длинные и тонкие капли защекотали загривок.
— Артур.
Он резко развернулся, едва не поскользнувшись на мокрой дорожке. К нему приближался большой черный зонт, под которым виднелась нижняя треть декана Гупты: оксфорды с клиновидным мыском и темно-синие костюмные брюки.
— А, Сахил, здравствуйте! — сказал Артур, показывая большим пальцем себе за спину. — Я уже собирался уходить…
— Я тут подумал. — Гупта умолк и прислушался к тишине.
Дождь тем временем барабанил по Артуровой плешке. Хотя Гупта был самым непосредственным образом причастен к тому, что Артуру отказали в бессрочном контракте, он почему-то никак не мог избавиться от тягостного желания угодить декану. В конце концов, тот был выдающимся ученым: в 60-х экспериментировал с хемилюминесценцией и параллельно (в свободное время) с псилоцибином. В результате был изобретен химический источник света — светящаяся палочка. Легендарное прошлое (увлечение психотропными препаратами, заветный патент на 3 774 022 доллара) позволило Гупте заручиться уважением как студентов, так и коллег — включая Артура. Заработав себе имя, декан бросил научную деятельность, стал выполнять исключительно административные функции и вдобавок увлекся гольфом. Как часто случается с преуспевшими в жизни людьми, Гупта почивал на лаврах и относился к своим менее успешным коллегам со смущенным презрением. Любое взаимодействие с деканом, который был старше его на десять лет, наталкивало Артура на мысли о ничтожности собственных достижений.
— Давайте договоримся о встрече.
Артур обмер:
— О встрече?..
— Загляните ко мне после весенних каникул. — Гупта демонстрировал свой сипловатый голос, позолоченный аристократическим выговором, как дорогие часы, которые большую часть времени проводят под манжетой рукава. — Мне нужно кое-что с вами обсудить.
Ну все. Это конец. Много лет подряд Артур вел пять курсов в семестр, затем ему стали давать только четыре, потом три и наконец — два… Его зажимали в клещи. И теперь решили прикончить. Он поморгал, чтобы отогнать эту мрачную мысль.
— После каникул. Договорились!
Декан сложил руки на груди. Окинул Артура оценивающим взглядом.
— У вас все хорошо?
— Да, все прекрасно.
Гупта еще секунду помолчал, присматриваясь к нему:
— Вот и славно. Славно. Ну бегите, прячьтесь от дождя, хм?
