АЛУШТИНСКИЕ ПРОТОТИПЫ "СОЛНЦА МЕРТВЫХ"
В трагической повести И.С. Шмелева "Солнце мертвых" нашла глубокое воплощение тема гражданской войны и послеоктябрьских событий. Судьба занесла писателя в Алушту, где он надеялся переждать "смуту и кровавую неразбериху", но революционная волна накрыла его здесь с головой. В 1918-1920 годах Крым переходит из рук в руки то Красной, то Белой армии. В ноябре 1920 г. на полуострове устанавливается советская власть, и начинается "красный террор", голод, бесправие, насилие - словом, "прикосновение личности".
На примере крохотной Алушты, в которой в то время насчитывалось 2,5 тысячи жителей, нашла отражение трагедия всей России.
Героями повести являются жители Алушты: почтальон Дрозд, которого многие алуштинцы помнят и по сей день; кровельщик Кулеш, чьи "хлюгера самые хвасонистые в виде петушков, анделов с трубой, конников крутятся по всему берегу, аж до Ялтов"; винодел Верба с вербенятами. Эти фамилии и сегодня можно встретить в Алуште. В повести нет вымышленных имен и событий.
В книге И.С. Шмелева находим такие строки: "Кашина сына расстреляли в Ялте... виноделова. И отец помер от разрыва сердца. Мальчик был студент, славный мальчик. На войне был с немцами, а то все здесь жил тихо... рабочие любили... В приказе напечатано... на стенке."1
Работая в республиканском архиве, нахожу анкету на Кашина: "Кашин Николай Сергеевич, 20 лет, родился в Алуште, ученик 7-го класса местной гимназии. Отец служит виноделом в имении Токмаковой. По мобилизации 1919 года в декабре служил в Джанкое на эвакпункте санитаром, откуда был освобожден по болезни, 12-го октября 1920 года опять мобилизован и служил в алуштинском комендантском управлении. Обстоятельства пленения: остался как местный житель. 14 декабря 1920 г. Дача "Дивная", ком.26. Подпись: Кашин".2
Вероятно, это последняя запись в его жизни, так как на даче "Дивной"3 размещался в 1920-21 гг. Алуштинский ревком (дача была разрушена во время ВОВ), откуда, после заполнения анкеты "о регистрации участников белого движения" путь был один - в могилу.
Сергей Алексеевич Кашин4, известный винодел, автор многих марок крымских вин, одно из которых и по сей день является гордостью Массандры - вино столовое "Алушта", новыми властями был выслан "на север", в Харьков, по постановлению Симферопольской ЧК. В Крымском архиве хранится письмо его жены, Капиталины Федоровны, в Алуштинский ревком с просьбой вернуть мужа: "...Прошу ревком оказать воздействие к возвращению мужа в Крым для работы по специальности. Это крайне необходимо для нас, его семьи, т.к. я совершенно больная женщина, а сын еще учится, и без мужа, отца, находимся в крайней нужде. Кроме того, от возвращения его в пределы Крыма местное виноделие только выиграет, так как в течение 30 лет он состоял виноделом одной из солидных фирм в Крыму. Там же он работает не по специальности, и, конечно, не может принести для государства такой пользы, какую бы мог принести здесь. Алушта. 1921 г. 27 июля. Судакское шоссе, дача быв. Марковича." "Резолюция: "Отказать в ходатайстве гр. Кашиной о возвращении ее мужа, Член ревкома - Кравченко. 30.08.1921 г."5
Вот трагедия только одной алуштинской семьи, нашедшая отражение в "Солнце мертвых".
Особенно трагично складывалась судьба представителей русской интеллигенции, в том числе жителей Профессорского уголка, в котором, начиная с конца XIX века, селились ученые, писатели, преподаватели лучших учебных заведений России.
"...Профессорский уголок,- отмечает И. Шмелев,- с лелеянными садами, где сажались и холились милые розы, привитые "собственной рукой", где кипарисами отмечались этапы жизни... Где вы теперь, почтенные созидатели - профессора, доктора, доценты,- насельники дикого побережья, говорившие "вы" - камням?.. Бежали - зрячие. Под земли ушли - слепые".6
Перед И. Шмелевым предстает профессор Иван Михайлович, высокий старик в башлыке, обмотанный по плечам шалью, с корзинкой и высокой палкой.
"Родной! Го-лубчик... - слезливо окает он, и плачут его умирающие, все выплакавшие глаза. - Крошечки собираю... Хлебушко в татарской пекарне режут, крошечки падают... вот набрал с горсточку, с кипяточком попью... Комодиком топлюсь, последним... Ящики у меня есть из-под Ломоносова... с карточками-выписками, хороших четыре ящика! Нельзя: материалы для истории языка... Последнюю книгу дописываю... Каждый день работаю с зари по четыре часа. Слабею... Умру... Ломоносов пропадет! Писал комиссарам... никому дела нет".7