Я пораженно уставилась на четвертого принца, не в силах поверить своим ушам. Он так глубоко спрятал свою жажду заполучить трон, что даже у Канси никогда не возникало ни малейших подозрений. Почему же он рассказал мне обо всем? У меня даже мелькнуло подозрение, что это была слуховая галлюцинация. Изумление не проходило, но в груди стало медленно разливаться тепло, и к тому же защипало в носу. Он резко щелкнул меня по лбу и сказал:
– Теперь мой вопрос.
Я терла лоб, не обращая внимания на боль, и напряженно глядела на него, пытаясь привести мысли в порядок. Что же он захочет узнать? Несколько мгновений он сурово смотрел мне в глаза, а затем протянул:
– Я хочу знать…
Он остановился, и я затаила дыхание.
– Вчера тебя сильно ударили?
Я выдохнула, после чего недовольно произнесла:
– Снова пугаешь меня! Не очень сильно, но и не совсем слабо. Я постоянно ощущаю легкую ноющую боль. Но Юйтань уже натерла то место мазью, так что ничего страшного.
Четвертый принц вытащил из-за пазухи коробочку с лекарством и поставил ее на стол.
– Принимай по одной крупице ежедневно утром и вечером, запивая теплой водой. Оно никак не повлияет на действие мази.
Я молча дала понять, что понимаю.
– Что вчера сказал тебе царственный отец? Ты вела себя очень странно, выглядела измотанной и рассеянной и даже не поприветствовала нас.
Вздохнув, я изложила ему весь наш разговор с императором Канси.
– Что же означает его последняя фраза? – спросила я.
– Сначала скажи, что ты ответила отцу, – слегка усмехнувшись, возразил он.
– «Недостойная не знает», – передразнила я.
Он кивнул.
– Какая разница, говорить или нет? Царственный отец мог расстроиться и разгневаться.
– Его Величество лишь вздохнул, – ответила я, улыбнувшись сжатыми губами.
Принц посмотрел на меня смеющимся взглядом, и я, отвернувшись, чтобы спрятать улыбку, сердито проговорила:
– Я не знала наверняка, о чем думал тогда Его Величество, поэтому, конечно, могла дать только такой ответ. Кроме того, тебе ли смеяться надо мной? Ты не хуже меня умеешь морочить голову. Во время беседы о таком громком деле ты будто бы произносил такие справедливые и суровые слова, но на деле…
Я замолчала и, глядя на него, наморщила нос. Четвертый принц снова весело посмотрел на меня и сказал:
– Думаю, царственный отец решил, будто ты полюбила тринадцатого брата.
– А? – Я взглянула на него и рассмеялась. – Неужели из-за тех скачек, что мы устроили с Миньминь?
– Скорее всего, – кивнул принц. – Отношения Миньминь и тринадцатого брата выглядели так странно, что царственный отец наверняка решил: здесь замешаны любовные чувства.
Я ненадолго задумалась.
– Что же такого тогда господин Суван Гувалгия сказал Его Величеству, что он не стал допытываться до истинных причин?
– Ты разве не думала об этом? – поинтересовался принц.
– Я много размышляла тогда, но кое-что так и не смогла понять, а потому забросила эти мысли, – ответила я. – Однако сейчас, после твоих слов, кажется, все стало ясным.
Он взглянул на меня и поощрительно кивнул, веля продолжать.
– Тогда я не могла понять: скажет ли господин Суван Гувалгия Его Величеству о том, что Миньминь любит тринадцатого принца? Была уверена, что он никогда не сделает этого. Разве он не боялся бы, что Его Величество в таком случае выдаст ее за него замуж? Однако сейчас я осознаю, что тогда это невозможно было утаить. Следовательно, он бы непременно признался Его Величеству в том, какие чувства Миньминь испытывает к тринадцатому принцу, после чего назвал бы какую-нибудь причину, по которой он не желает их свадьбы, и вдобавок убедил бы императора выдать ее замуж за молодого господина Цзоина.
Я вздохнула, а затем продолжила:
– Что же удивило меня и чего я не понимаю, так это почему Его Величество позволил Миньминь стать женой молодого господина Цзоина. Ладно, позволить двум крупным родам породниться, но дать молчаливое согласие на то, чтобы господин Цзоин вступил в борьбу за трон главы?
– Родная сестра старшего господина Иргэн Гьоро – новая госпожа рода Нара, – тихо засмеялся четвертый принц. – Теперь понимаешь?
Сперва я охнула, а потом с улыбкой проговорила:
– Понимаю. Если уравновесить могущество каждого рода, то они будут сдерживать друг друга, бороться друг с другом, и тогда никто из них не сможет по-настоящему укрепить свои позиции.
