– По вашим рукам я вижу, что вы слишком часто держали их в холодной воде, а также жили в месте с высокой влажностью, – ответил лекарь. – В вашем теле и раньше была нарушена циркуляция как крови, так и ци, органы были повреждены, и с годами дурной холод полностью захватил ваш и без того ослабевший организм.
– Мой организм вовсе не так слаб, – улыбнулась я. – По крайней мере, я совсем не чувствую себя больной.
– Были ли ваши месячные нерегулярными в последние два-три года? – спросил он. – Или же отсутствовали несколько месяцев, а затем, когда все же начинались, еще долго шли с посторонними примесями?
Чувствуя себя неловко из-за присутствия Иньчжэня, я лишь едва заметно кивнула. Лекарь вздохнул:
– Почему же вы не начали лечение раньше?
Я только слегка улыбнулась в ответ. В прачечной вызвать врача можно было лишь в том случае, если болезнь приковала тебя к постели.
– Как же теперь это можно вылечить? – поспешно спросил Гао Уюн.
Придворный лекарь Хэ надолго задумался.
– В те годы придворный лекарь Ли был самым умелым врачом императорской больницы, – наконец произнес он, – но те из младшего поколения, кто пришел на службу позже, не имели возможности поучиться у него. Раз лекарь Ли уже слушал ваш пульс, возможно, он выписал вам рецепт? Если бы я смог взглянуть на него и понять причины недуга, я бы сумел подобрать подходящее лекарство.
Поднявшись, я подошла к сундуку и вытащила из него длинный список, что тогда дал мне лекарь Ли. Лекарь Хэ взял его из моих рук, и на его лице отразилась такая радость, будто он держал в ладонях бесценное сокровище. Он внимательно прочитал рецепт, кивая головой, затем тяжело вздохнул и сказал:
– Прошло столько лет… Если бы вы следовали указаниям лекаря Ли, вы бы давно были здоровы. Даже лучший из врачей не может выписать верное лекарство, если больной не желает слушать его советов.
С этими словами лекарь Хэ начал собираться, явно намереваясь уйти, но Гао Уюн тут же преградил ему путь:
– Как можно осмотреть больного и даже не дать ему никакого совета?
– Что давай совет, что не давай – все одно, так зачем делать лишнюю работу? – возразил лекарь Хэ.
Так они и топтались, не желая уступать друг другу: один хотел уйти, другой пытался его задержать. «А он действительно туповат, – с мысленным вздохом подумала я. – С нынешним положением Гао Уюна – и приниматься спорить с ним!»
Тут из-за ширмы вышел Иньчжэнь и произнес:
– Мы ручаемся, что на этот раз она будет исполнять указания лекаря.
Господин Хэ мгновенно изменился в лице и, едва живой от ужаса, торопливо упал на колени, приветствуя Его Величество.
В присутствии Иньчжэня придворный лекарь вновь внимательно послушал мой пульс, после чего взял кисть и, выписав рецепт, отдал мне его со словами:
– Здесь все то же самое, что выписал тогда лекарь Ли, я лишь немного дополнил список. Ваш организм слаб, поэтому использовать сильные средства нельзя: скопившийся внутри холод можно лишь медленно-медленно выводить наружу. Чуть погодя станете ежедневно принимать пилюли.
– Если она будет соблюдать все указания, то болезнь удастся излечить? – спросил Иньчжэнь.
Лекарь Хэ молчал, не решаясь ответить, и тогда император добавил:
– Говори так же прямо, как раньше, когда мы были за ширмой.
– Как Ваш покорный слуга говорил ранее, это застарелый недуг и вылечить его почти невозможно, – потупившись, проговорил лекарь. – Сейчас можно лишь тщательно следить за состоянием, чтобы положение не стало серьезным. Если все предписания Вашего покорного слуги будут выполняться, то можно быть уверенным: больная точно проживет без забот еще десять лет.
– А потом? – холодно поинтересовался Иньчжэнь.
Лекарь повесил голову и надолго замолчал.
– Пока рано строить предположения о том, что может случиться через десять лет, – наконец сказал он. – Все будет зависеть от того, как эти десять лет будет проходить лечение.
Иньчжэнь молчал. Лицо его было мрачнее тучи. Лекарь Хэ и Гао Уюн не осмеливались даже громко дышать и неподвижно стояли, опустив головы. Я взяла Иньчжэня за руку, и его лицо несколько смягчилось, но скорбь в глубине глаз стала лишь тяжелее.
– Вы двое свободны, – сказал он, сильнее стиснув мою ладонь.
Лекарь с евнухом тут же безмолвно удалились.
Обхватив меня руками, Инчжэнь что есть силы сжал меня в объятиях.
– Это моя вина, – тихо произнес он после долгого молчания.
– Ты не можешь брать на себя ответственность за все на свете, – покачала я головой. – Сейчас все благополучно, а что толку печалиться о том, что будет через десять лет? Кто знает, что нас ожидает?
Мы еще очень долго обнимали друг друга. Затем он выпустил меня из объятий и спросил:
– Ты не устала? Не хочешь ли отдохнуть?
– А ты? Когда ты будешь отдыхать?
– Мне еще нужно заняться делами.
– Я не хочу спать, – сказала я. – Хочу лишь побыть с тобой.
Кивнув, Иньчжэнь направился к восточным внутренним покоям, ведя меня за собой. Когда мы покинули мою комнату, он не только не отпустил мою руку, чтобы избежать пересудов, но, напротив, сжал ее сильнее. Давно стемнело, и Гао Уюн, заметив нас, схватил фонарь и пошел впереди, освещая путь.
