Алые сердца полностью

Закончив трапезу, мы с Юйтань остались сидеть на кане и болтать обо всем на свете. Мы даже не заметили, что нечаянно исполнили ритуал новогоднего бодрствования. Дождавшись, когда еда немного уляжется в желудке, мы отправились спать. У меня на сердце было тяжело, поэтому в ту ночь я плохо спала. Юйтань вечером должна была подменять Цючэнь, поэтому поднялась ни свет ни заря и ушла, чтобы сменить девушку.

Услышав, как за Юйтань закрылась дверь, я торопливо встала, умылась и привела себя в порядок. Открыв сундук, я извлекла оттуда старые письма и легонько провела пальцем по конвертам. Я долго разглядывала письма, испытывая желание перечитать их, но пересилила себя и завернула все в лист сюаньчэнской бумаги.

Мой взгляд скользнул по лежавшему на самом дне ожерелью с подвеской в виде цветка магнолии, и я вытащила и его тоже. Немного подумав, я села за стол, взяла кисть и написала письмо. Мне не хотелось тратить время и силы на мудреные выражения литературного языка, и я решила просто записывать то, что приходило мне в голову. Мне нужно было лишь одно: чтобы он понял.

«Ваша покорная служанка – самая обычная девушка, и четвертый господин поймет это, как только взглянет на это письмо, ведь по нему становится ясно, что я не обладаю никаким литературным талантом. Возможно, мой облик не так уж и плох, но в Запретном городе есть множество девушек, обладающих исключительной красотой и я ничем не выделяюсь среди них. Сейчас я всеми силами служу государю, ожидая, когда подойдет срок покинуть дворец. В этой жизни я не хочу выходить замуж. Раньше мне не хватало рассудительности, я творила что вздумается, и это привело к недопониманию между мной и четвертым господином. Я могу лишь на коленях молить господина о прощении. Раз уж ваша покорная служанка твердо решила быть одна и не желает выходить замуж, господину не стоит тратить свои силы впустую и думать о ней».

Дописав, я внимательно перечитала письмо. Поразмыслив, порвала его и стала писать заново:

«… ожидая, когда подойдет срок покинуть дворец. Матушка умерла почти сразу после моего рождения, и я всегда расстраивалась из-за того, что в этой жизни мне не суждено выполнить дочерний долг. В этой жизни я не хочу выходить замуж, мне бы хотелось лишь вместе с кем-то вести уединенную, благочестивую жизнь, читая сутры и молясь о благополучии матушки на небесах. Раньше мне не хватало рассудительности, я творила что вздумается, и это привело к недопониманию между…»

Достав конверт, я вложила внутрь письмо вместе с ожерельем и равнодушно обвела взглядом предметы на столе. Если принцы придут, то я все отдам им лично; если не придут, то это будет значить, что они умыли руки, и мне придется искать другой способ вернуть подношения. Внезапно вспомнив о браслете на своей руке, я заставила его соскользнуть вниз и несколько раз попробовала снять, но не преуспела и теперь в растерянности потирала камень.

Раздался негромкий стук в дверь. Поспешно приведя мысли в порядок, я встала и, гадая, кто окажется на пороге – Сяо Шуньцзы или Фан Хэ, – открыла дверь.

– Всех благ барышне.

Это оказался Фан Хэ. Проворно опустившись на одно колено, он тут же поднялся и вытащил из-за пазухи конверт, который я с улыбкой приняла.

– Пожалуйста, подожди немного. Я хочу попросить тебя кое-что передать твоему господину.

Фан Хэ изумленно застыл, но тут же согласно кивнул.

Войдя в комнату, я некоторое время бездумно разглядывала конверт. Затем раскрыла лежавший на столе сверток из сюаньчэнской бумаги и вложила туда, к старым письмам, новое, нетронутое, после чего снова завернула их и запечатала сверток крахмальным клейстером.

Проделав все это, я вышла из комнаты и с улыбкой передала сверток Фан Хэ:

– Прости, что утруждаю.

Хорошенько спрятав сверток, Фан Хэ услужливо улыбнулся:

– Не стоит, не стоит.