Ты уже достаточно взрослая и во дворце служишь давно. Вся твоя будущая жизнь будет посвящена лишь одному – служению Его Величеству!
И он быстрым шагом ушел прочь, оставив меня стоять столбом и растерянно глядеть в пространство.
Я с трудом заставила себя сесть в повозку, но стоило мне увидеть, как темно-красные стены Запретного города отползают все дальше и дальше, тут же повеселела. Одна мысль о бескрайних степях, простирающихся по ту сторону Великой стены, а также о высоких, бездонных синих небесах, не говоря уж об ином, могла бы заставить кого угодно испытать душевный подъем.
Не прошло и нескольких дней после того, как мы прибыли на место и разбили лагерь, а до нас уже дошли вести, что монголы собираются на аудиенцию к императору Канси. Конечно же, Миньминь, чье сердце влекло ее к тринадцатому принцу, тоже приедет со своим отцом.
Я заранее забеспокоилась. Хорошо все обдумав, решила, что должна посоветоваться с четырнадцатым принцем, и, улучив момент, отправилась к нему.
Когда я поприветствовала его, он лишь холодно взглянул на меня и, не давая мне разрешения распрямиться, прошел мимо, даже не остановившись. Я торопливо выпрямилась и, сделав пару шагов ему вдогонку, прокричала:
– Четырнадцатый принц, мне нужно с тобой поговорить!
– Мне не о чем с тобой разговаривать, – сказал он, не оборачиваясь и не сбавляя шага.
– Это касается прошлых событий и Миньминь-гэгэ, – крикнула я.
Четырнадцатый принц остановился и, обернувшись, одарил меня ледяным взглядом:
– Я в долгу перед тобой. Чего ты хочешь?
Я совсем не испытывала к нему раздражения, поэтому примирительным тоном произнесла:
– Через два дня приедут монголы, и вы с Миньминь-гэгэ наверняка столкнетесь. Что мне ей сказать тогда?
Опустив глаза к земле, он ненадолго задумался.
– Прямо скажи ей обо всем, принеси извинения и заморочь голову парой приятных фраз, разве этого не будет достаточно?
Я покачала головой, печально подумав: если бы все было так просто! Ладно обман, но ведь втянут еще и тринадцатый принц! Хотя об этом говорить четырнадцатому точно не стоит.
– Боюсь, ее не удастся так легко обмануть, – вздохнула я.
– На мой взгляд, ты достигла таких вершин в искусстве морочить людям головы, что тебе не стоит беспокоиться, – криво ухмыльнулся четырнадцатый принц и, повернувшись, пошел дальше.
В мыслях я обругала его круглым болваном, но только и могла, что беспомощно глядеть вслед его удаляющейся спине.
Пока я грустила, боялась и тосковала, Миньминь-гэгэ вместе с господином Суван Гувалгия прибыли к нам в лагерь. Стоя чуть позади Его Величества, я глядела на сидящих по обеим сторонам от трона тринадцатого и четырнадцатого принцев, и при мысли о том, что сейчас сюда войдет Миньминь, мои ноги стали ватными, а в голове помутилось.
Едва живая от страха, я увидела, как четырнадцатый принц вдруг поднялся с места и, поклонившись императору Канси, произнес:
– Ваш сын внезапно ощутил острое желание сходить по нужде и просит позволения отойти.
Не придав этому особого значения, Его Величество кивнул, и четырнадцатый принц, не поднимая головы, молча покинул шатер. Мое сердце, ушедшее было в пятки, потихоньку вернулось на свое законное место. Избежав встречи, принц дал мне возможность самой объяснить все Миньминь. Она бесхитростна и прямолинейна, и, встреться они прямо перед лицом императора, правда бы тут же выплыла наружу, и тогда моей жизни угрожала бы нешуточная опасность.
Когда господин Суван Гувалгия и сопровождавшие его монголы поприветствовали Его Величество, все расселись по своим местам, и завязалась оживленная беседа. Я не отводила взгляд от Миньминь, которая, едва войдя в шатер, сразу заметила тринадцатого принца и теперь сидела, не поднимая головы, и застенчиво молчала. Тринадцатый же, словно вовсе ее не заметив, оживленно беседовал с сидевшим рядом с Миньминь ее старшим братом, Хэшу Суван Гувалгия.
Я смотрела на тринадцатого принца, на Миньминь, одновременно думая о четырнадцатом принце, и моя душа переполнялась отчаянием. Блуждая так глазами, я вдруг наткнулась на взгляд четвертого. Покосившись на смущенную Миньминь, он перевел взгляд на увлеченного беседой тринадцатого принца, после чего посмотрел на меня с искорками веселья в глазах. Я сама не своя от печали и беспокойства, а ему все это кажется просто спектаклем! Сердито зыркнув на него, я тут же отвернулась.
И тут же встретилась глазами с восьмым принцем, который, улыбаясь, молча разглядывал меня и четвертого принца. Стушевавшись, я потупилась и уставилась в пол.
Все присутствующие продолжали беседовать, шутя и смеясь, пока император Канси внезапно не спросил:
– Почему Иньчжэнь[96] до сих пор не вернулся?
В шатре тут же повисла тишина, и мое сердце вновь провалилось куда-то в пятки.
Восьмой принц поднялся со своего места, высокий и прямой, как стрела, и, поклонившись, произнес:
– Вчера он жаловался на расстройство желудка. Наверное, сегодня съел что-то, что ему есть не следовало.
– Ходил ли он к придворному лекарю? – вновь спросил Его Величество.
– Еще нет, – отвечал восьмой принц.
