Четырнадцатый принц задал этот вопрос с яростью, тринадцатый же произнес эти слова мягко и с юмором. На душе стало горько, но я не удержалась от улыбки и ответила:
– Хочу подарок! – Затем я протянула ему руку ладонью вверх и требовательно добавила, глядя на стоявшую на столе шкатулку: – Ты выпил мой чай, как насчет подарка?
Улыбаясь, тринадцатый принц хлопнул меня по протянутой ладони и сказал:
– У меня его нет.
– Нет? – Я отдернула руку и с негодованием взглянула на него. – И ты осмелился прийти ко мне пить чай?
Он засмеялся, не обращая внимания на мои колкости.
Немного помолчав, я взглянула на тринадцатого принца и сказала:
– Спасибо тебе.
Сперва он замер, а потом, улыбаясь, поинтересовался:
– Тебе стоило бы поблагодарить меня за целую кучу вещей. За что же именно ты решила меня поблагодарить сегодня?
– За то, что замолвил словечко перед госпожой Дэ, – натянуто улыбнулась я.
– Тогда тебе стоит поблагодарить четвертого брата, – усмехнулся тринадцатый принц. – Это он говорил с матушкой, а не я.
Я встала и поклонилась четвертому принцу:
– Благодарю вас, господин.
Четвертый принц, равнодушно глядя на меня, позволил мне распрямиться. Тринадцатый принц на миг остолбенел, не ожидая от меня подобной торжественности.
Сев на свое место, я, продолжая смотреть на тринадцатого, заявила:
– Господин помог мне лишь из-за тебя, поэтому тебя мне и надо благодарить.
С этими словами я подняла чашку, показывая, что пью в его честь. Он улыбнулся и тоже поднял чашку.
Осушив ее, он произнес с едва заметной улыбкой:
– Тебе нельзя было не помочь. Ты тогда произнесла что-то вроде «Почетная смерть лучше позорной жизни», и я не мог просто стоять и смотреть.
Я слегка напрягла память и вспомнила, что в один из дней, когда я только-только попала во дворец на отбор, тринадцатый принц пришел навестить меня и спросил, что я стану делать, если император выберет меня. Я тогда и вправду сказала: «Почетная смерть лучше позорной жизни». Стоило мне вспомнить об этом, как на сердце потеплело, и я улыбнулась, глядя на тринадцатого принца. Тот тоже с улыбкой глядел на меня, и мы, не сговариваясь, вместе подняли чашки, чокнулись и залпом выпили.
Я со вздохом подумала о том, что, хотя у него нет ко мне никаких чувств, он все равно заботится обо мне. Тогда тринадцатый принц был просто юнцом, не имевшим никакого влияния, и ради меня он попросил о помощи единственного человека, которому мог доверять. Если в твоей жизни есть хоть одна родственная душа – это уже немало!
Глядя на то, как мы с тринадцатым переглядываемся, четвертый принц тоже поднял чашку и выпил с нами. Уголки его рта приподнялись, обозначая улыбку, когда он бросил взгляд сперва на тринадцатого брата, а затем на меня.
Я как раз собралась заварить еще чаю и уже наклонилась за чайником для воды, когда у ворот внезапно появилась Юйтань. Зайдя во двор, она разглядела, что за люди сидят здесь за столом, и застыла на месте. На ее лице явственно проступил испуг.
Поставив чайник обратно на жаровню, я распрямилась. Юйтань торопливо сделала пару шагов вперед и поклонилась, приветствуя принцев. Четвертый принц тоном, полным безразличия, разрешил ей подняться. На несколько мгновений наступила тишина.
Видя, как ей неловко, я с улыбкой обратилась к ней:
– Иди к себе, отдохни немного.
Юйтань снова суетливо поклонилась и прошла в свою комнату.
Принцы поднялись со своих мест.
– Мы выпили чаю, – улыбаясь, произнес тринадцатый, – и теперь нам пора.
Сказав это, он взял со стола деревянную шкатулку и передал ее мне.
Я взяла ее и с улыбкой поблагодарила принца. Тот улыбнулся в ответ и, искоса взглянув на четвертого, сказал:
– Когда Ли Вэй ездил на северо-запад по делам, четвертый брат велел ему привезти это. Я подумал, что лучше просто не бывает, и решил, что лучше вместе будем им владеть, так что это и мое тоже.
Я бросила взгляд на четвертого принца, желая поблагодарить его, но не смогла, лишь низко опустила голову.
Тот тоже взглянул на меня, а затем, развернувшись, двинулся к выходу; тринадцатый принц издал глухой смешок и быстрым шагом последовал за ним. Я же осталась стоять посреди двора со шкатулкой в руках. Шкатулка была совершенно обычной, из заурядного персикового дерева, без резьбы и инкрустаций. Некоторое время я разглядывала ее, а затем подняла крышку. Внутри оказалось три бутылочки из стекла разных цветов. В наши дни таким никого не увидишь, а в древности подобные предметы, да еще изготовленные столь искусно, были в диковинку. Я невольно почувствовала радостное воодушевление. Сев за стол, вытащила деревянную пробку из пузырька молочно-белого цвета и, поднеся его к носу, принюхалась. Моему удивлению не было предела. Смола дерева лох! Стараясь не выказывать изумления, я торопливо открыла другой, темно-красный пузырек и обнаружила внутри экстракт недотроги бальзаминовой. Вернув его на место, я открыла последний, черный пузырек, уже догадываясь, что внутри окажется экстракт вайды красильной. Я невольно снова принюхалась и убедилась: так и есть.
