– Да ладно, тут до автобуса рукой подать. – Тане не хотелось садиться в машину к Мари. Перед ее глазами до сих пор стоял ее силуэт на лошади, и она не сделала ни шагу, чтобы ей помочь.
– Садись, ты что, промокнешь же.
Таня села.
– Куда едем?
– К вам в офис, – ответила Таня.
– Ого! Что за повод?
– Мадам снова пригласила какого-то профессора. Будут опять меня тестировать и нос проверять.
– Понятно. А что Макс?
Болтали о том о сем, периодически замолкая. Недалеко от поворота на «розовую» дорожку Мари вдруг замедлила движение.
– Чего-то ведет. Кажется, колесо. Надо проверить. – Она съехала в кусты на обочину. Обошла машину. Дождь лил как из ведра.
– Может, я побегу, а то опоздаю? – спросила Таня.
– «Ага, опоздает она, на час раньше приехала», – подумала про себя Мари, а вслух обиженно сказала: – Ты что, меня бросишь? Колесо просто немного подспустилось. Помоги мне, сейчас в пять минут управимся.
Таня с досадой вышла из машины. Мари полезла в багажник и достала насос.
– На, в прикуриватель воткни, он перед задним сиденьем, а я к клапану прикручу.
Таня нагнулась, и в этот момент Мари ударила изо всех сил ей по голове загодя приготовленным булыжником, все это время лежавшим на коврике у водительского сиденья. Таня обмякла. Мари извлекла из кармана своего пиджака шприц со снотворным и сделала укол. Из кустов выбрался насквозь мокрый Жан. Они затолкали Таню в машину. Жан сел за руль, его трясло. Мари повернулась к Тане и до отказа затянула на ее лице шнурки капюшона:
– Видеть тебя не могу. – Потом посмотрела на ее повисшую руку и сняла колечко. – Чуть не забыла! Давай к мосту.
Они подъехали вплотную к пролеску, через который Тони много раз ходил домой. Ливень разразился такой, что дворники не успевали вытирать стекло.
– Повезло нам с погодой, – улыбаясь, сказала Мари. – Все сидят по домам и офисам. А мальчик наш, я надеюсь, играет.
Жан молча тащил Таню на плече.
– Чего ты хмурый такой?
– Тяжело.
– Ну ладно. Не хочешь разговаривать, не надо.
Они дотащили Таню до моста и скинули в реку.
– Надо было пару булыжничков привязать. Но она такая толстая, что сама ко дну пойдет.
Уже через мгновение вода над Таней сомкнулась, и река понеслась дальше, как ни в чем не бывало.
– Ну все, мне надо успеть к мадам, пока она будет ждать, звонить и ругаться, ублажать и уговаривать этих говноэкспертов. Мне небось тоже оборвала телефон. Позвоню из дома, скажу, что его там забыла. Ну, ты чего такой мрачный? – пихнула она Жана в плечо. – Я, кстати, не меньше твоего по кустам шарилась. Спасибо, что и привез, и встретил, – съерничала она.
Секретарше Мари как бы между прочим сказала, что у нее забарахлила машина и ей пришлось идти пешком. Потом отметила, что у нее работа с важными документами, и просила не беспокоить. Затем прошла в свой кабинет и через какое-то время выпрыгнула из окна. Кралась по кустам до дороги, чтобы никто не заметил. Там ее встретил Жан и отвез домой. Машину, кстати, на самом деле пришлось с утра отогнать в автосервис, для пущей правдивости, однако в ней, естественно, никаких неисправностей не обнаружили, и вот она уже крадется за бегущей на важную встречу дурочкой Таней.
Из дома Мари позвонила мадам. Та была в гневе:
– Почему ты не берешь трубку? Ты куда делась? Где была?
– Мадам, я телефон дома забыла.
Та хотела что-то еще сказать, но ее кто-то прервал, и она только вякнула:
– Ладно, потом поговорим.
Чуть позже они встретились в доме Аннет, но та уже перекинулась на другие проблемы и с Мари вела себя по-доброму.
Мари опять вспомнила, что все это время Аннет встречалась с отцом, и гнев снова овладел ею. Она взяла телефон и набрала отца:
– Ты убил маму, чтобы встречаться с этой шлюхой?! – рявкнула она на его взволнованное: «Мари!»
– Мари, – снова повторил он, – за тобой приехала полиция. Я сказал, где ты находишься.
– Чертов предатель! Ты чертов предатель и всегда им был! Я вас всех ненавижу! – Мари швырнула трубку о стену, и та разлетелась на куски.
Сдал! От всех избавился! Чтобы встречаться с этой потаскухой! Мари сделала большой глоток коньяка и разрыдалась. «Что теперь будет? Меня посадят, а все они с восторгом будут наблюдать за моим унижением. Голубки поженятся, русская дура станет любимицей старухи, папаша будет абсолютно свободным и получит возможность беспрепятственно радоваться жизни, а Жан найдет себе покладистую тихую француженку. Только не это!»
