Чтобы убивать монстров, ты должна быть вдвое кровожаднее. Чтобы любить монстра, ты должна поделиться своей душой... Логан Беннетт заставил меня возжелать будущего, которое было бы не испорчено постоянной жаждой мести. Не то чтобы я остановилась. Это также не значит, что я хочу остановиться. Просто я захочу большего... однажды. Но как сделать так, чтобы хороший человек полюбил монстра внутри тебя, не открывая при этом души? Он — лучшая часть меня. Восстанавливает кусочки моего сердца, о существовании которых я забыла. Он заставляет меня чувствовать что-то, кроме холода. А еще он думает, что я слабая и хрупкая. Я смеюсь над этим, тайно впитывая его защиту и заботу. Если кто-то коснется его, причинит ему вред или даже станет угрожать, вероятно, этому человеку придется бежать. Потому что девушка Логана немного сумасшедшая. Они просто еще этого не знают. ВНИМАНИЕ! Некоторые из воспоминаний в этой части становятся намного более насыщенными и подробными, чем те, что были до этой книги. Людям с чувствительной психикой стоит пропустить моменты с флэшбэками.
Переводчик: Маргарита Волкова
Редактор: Дарья Паздникова
За обложку благодарим Марию Гридину
Переведено специально для группы https://vk.com/dark_eternity_of_books
Любое копирование без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Чтобы одолеть монстра, ты должна быть вдвойне страшнее.
Чтобы любить монстра, ты должна поделиться своей душой.
Лана Майерс
***
Логан
— Я не понимаю, почему он ее отпустил. Это сильно противоречит его профилю, — говорю я Крейгу, направляясь в полицейский участок. — Сексуальный садист, который замешан в серии убийств, не освободит жертву просто так.
— Я тоже не понимаю. Девушка настолько травмирована, что не позволила им привести себя к нам. Она сказала, что мы должны сами приехать туда, и говорить она будет только с тобой. Отцу также запретила к ней приходить. Сказала, что не может говорить с ним, пока не поговорит с тобой.
В замешательстве я быстро иду в полицейский участок, оставляя на Крейга задачу представить нас. Зачем оставлять ее в этом городе? Зачем вообще отпускать ее?
Тысячи вопросов мелькают у меня в голове, когда я захожу в комнату, в которой ее держат. Она дрожит, ее глаза широко раскрыты и полны паники, на нее накинуто одеяло.
Тут трое мужчин, каждый из которых держится на приличном расстоянии, и женщина. Понятно, что она в ужасе, и, скорее всего, у нее уже было несколько приступов паники, когда кто-то подходил слишком близко.
— Я старший специальный агент Беннетт, — мягко говорю я, стараясь высказываться тепло и негромко.
Она стреляет в меня взглядом и незамедлительно начинает рыдать. Все выглядят такими же смущенными, как и я.
— Он... сказал... чтобы я... связалась... только с вами, — говорит она сквозь рыдания. — Сказал, что я могу показать это только... вам... никому кроме вас.
Я, полностью растерянный, осторожно делаю шаг вперед.
— Показать мне что, Эрика? — спрашиваю я, аккуратно приседая перед ней, пытаясь казаться меньше, менее угрожающим.
— Это, — говорит она.
Девушка отодвигает одеяло и поднимает юбку, чтобы показать свое перевязанное бедро с внутренней стороны. Кровь просочилась сквозь повязку, и я смотрю на ближайшую ко мне женщину-офицера.
— Она не позволила нам осмотреть ее. Она настаивала на вашем приезде, — говорит она, отвечая на мой молчаливый вопрос.
Эрика разрывает повязку, снимая ее, и я вижу слово, которые он вырезал на ее коже.
«ЕЕ».
Даже точка стоит в конце.
Это вообще не имеет никакого смысла.
— Он не сказал тебе, куда идет? — спрашиваю я ее.
Рыдая, она отрицательно качает головой.
— Он сказал, что убьет меня, если я не последую его указаниям. Сказал, что вернется за мной. Похитил однажды, поэтому сможет повторить. Велел четко следовать приказам, и тогда он оставит меня в живых.
— И он приказал тебе показать мне это? — задаю вопрос, все еще пытаясь уловить смысл.
— Да. Заставить вас прийти сюда и показать это. Это все, что я должна была сделать, чтобы он не убил меня.
Она плачет так сильно, что я с трудом понимаю ее слова, но думаю, что осознаю достаточно, чтобы избавить ее от дополнительных вопросов. Ее не допросить прямо сейчас.
Он разрушил ее.
— Можно я увижусь с отцом? — плачет она. — Я сделала все, что от меня требовалось. Все сделала правильно, — рыдает.
— Конечно, Эрика, — говорю я ей.
Мы до сих пор не выяснили, как обвинить ее отца в том, что он сделал. Он был временно освобожден только из-за этого.
Я жестикулирую головой, чтобы его впустили, и они открывают дверь. Через несколько секунд в нее входит сломленная оболочка человека, и он обнимает свою дочь, которая рыдает. Я поворачиваюсь и позволяю им побыть наедине, пока девчонка заливается слезами на его груди.
— Ее, — говорю я Крейгу, выходя из комнаты.
— Остальная часть послания? «Ты не сможешь», — говорит он, пролистывая на своем Айпаде фотографии жены судьи, которая была вывешена на здании. — «Защитить», — продолжает он, просматривая фото руки Лизы. — «Ее», — произносит, поднимая глаза на меня.
Донни подходит к нам и качает головой.
— Но Эрика у нас. Как он может говорить, что мы ее не спасем, если она уже у нас? Осечка в игре?
Холод омывает меня.
— Логан Беннетт, ты не сможешь защитить ее. Он вырезал мое имя на том теле, как начало послания.
Их глаза расширяются, и я, паникуя, жонглирую телефоном. Телефон Ланы перенаправляет меня прямо на голосовую почту, и я, матерясь, набираю патрульной машине, которую назначили на ее дом сегодня вечером.
— Спецагент Беннетт, чем могу...
— Где Лана? Вы следите за ее домом прямо сейчас?
