Саске усмехнулся. Покровительственный тон брата не злил, и даже не навевал ностальгию по былым, более счастливым временам. Он вызывал лишь смех — настолько предположение предателя расходилось с реальностью. Саске не стал возражать — ему были неинтересны споры. И не торопился, в его распоряжении оставались 72 часа — полные трое суток.
— Кто это был? — спросил Итачи, и увидев вопросительно приподнятую бровь, продолжил. — Кто был тем близким человеком, который погиб ради твоего могущества?
Больше Саске не смог сдерживаться.
— Ради могущества? Ты всё ещё думаешь, что в этих глазах заключена сила? Считаешь, что путь Учиха — пробуждение Мангекё Шарингана? Что ненависть, боль и страдания — неотъемлемая часть этого пути?
Итачи молчал, но Саске видел, что да, именно так Итачи и считает.
— Шаринган — полезный инструмент. Но, как и всякий инструмент, он лишь часть арсенала шиноби. Пусть и облегчающая жизнь, но не слишком уж и важная. Ну а Мангекё Шаринган… Он того не стоит.
— Так кто? — снова спросил Итачи. — Что бы ты ни говорил, но я видел твой Мангекё.
— Кто? Мой отец. Моя мать. Мои родители. Учиха Фугаку и Микото, люди, которых ты убил, предав свой долг как Учиха, как их сын, и как шиноби Конохагакуре но Сато.
— Ты ничего не знаешь, глупый младший брат.
— Зато ты прямо-таки ходячая энциклопедия, — не удержался Саске. — Ты ошибаешься во многом. Во-первых, мои глаза совсем не такие, как у тебя, во-вторых, моими глазами смотрит отец, которого ты предал, ну а в-третьих, я знаю всё!
— Не Мангекё? — удивился Итачи.
Саске усмехнулся. Его зрачки, пылающие огнём Шарингана изменились, трансформировавшись в шестиконечную модель атома, которую пересекали чёрные лепестки с красными точками. Алая луна, проглядывающая сквозь тревожно несущиеся облака, повторила этот узор.
— Ну же, гений клана Учиха, что ты видишь в этих глазах?
— Ты сказал, "смотрит отец". Это значит… — задумчиво сказал Итачи, и тут его бесстрастная маска дала трещину. — Не может быть!
— Ещё как может! — с толикой самодовольства ответил Саске. — Я обладаю Вечным Мангекё Шаринганом. Но, как видишь, чтобы убить тебя, он мне не понадобился.
Итачи молчал, пристально вглядываясь в лицо Саске, и тот продолжил:
— Мне пришлось его активировать только для того, чтобы освободить и спасти члена моей команды. Если бы Фуу погибла, то Наруто стал бы ещё той занозой в заднице, к тому же, не стоит ради тебя портить послужной список. Возможно, после твоей смерти Сакегари остался бы лежать на земле. Но с этими духовными артефактами ни в чём нельзя быть уверенным. Моя сила не в Шарингане.
— И в чём же? — спросил Итачи.
— Дай подумать… — протяжно ответил Саске. — В обладании всеми пятью стихиями? В сендзюцу? Во владении множеством артефактов? В Магнетизме и стихии Дерева? В фактическом бессмертии? В команде, каждый из членов которой ненамного слабее меня, а некоторые меня превосходят? Сила — в
Итачи пристально вглядывался в лицо Саске, пытаясь увидеть разглядеть признаки лжи или неуместной шутки. Но Саске не было нужды что-то скрывать. Дело было даже не в том, что Итачи суждено умереть, ведь, как показывал опыт, с помощью некоторых дзюцу мертвецы тоже умеют выбалтывать секреты. Разумеется, Саске собирался позаботиться, чтобы Итачи никогда больше не заговорил, но теперь он достиг той силы, когда секреты перестают иметь какое-либо значение.
— Ты сказал, что знаешь всё, — наконец, ответил Итачи.
— Да. Сарутоби-сенсей, тот человек, чьё доверие ты тоже предал, рассказал мне правду.
— Хокаге?
— Да. Он посчитал, что я достаточно повзрослел, — Саске закинул руки за голову и поднял лицо к алой луне. — Знаешь, он не научил меня ни одному дзюцу, но лучшего сенсея пожелать невозможно.
Разумеется, Саске кривил душой. Хирузен-сенсей действительно не делал упор на техники, но несколько интересных дзюцу всё же показал и дал скопировать Шаринганом. Но Саске считал свои слова не ложью, а лишь литературным преувеличением: «почти не обучал ниндзюцу» звучало не так хорошо и слишком напоминало о Какаши-сенсее.
— Но кое-чего ты действительно не знаешь! — сказал Итачи. — Во время резни клана я был не один. Теперь тебе следует опасаться…
— Да, да, я знаю о ком ты, — небрежно махнул рукой Саске. — Тот второй обладатель Мангекё Шарингана, о котором ты рассказал сразу после того, как убил всех, кто был мне дорог.
— Ты не понимаешь всей опасности! Мадара…
— Мадара? Мадара Учиха мёртв! Его иссохший труп сгорел на моих глазах! Твой сообщник по предательству — самозванец! С тем же успехом назваться Мадарой могу даже я! Единственное, чего я не знаю, так это ответ на вопрос: «Почему?». Почему ты совершил предательство, зачем обрёк клан на смерть, зачем предал долг и доверие своего Хокаге?
Итачи наклонил голову и тихо ответил:
— Я это сделал, чтобы спасти тебя!
