– О, теперь я вспомнил! Меня зовут Яриша Фаль. Яриша Фаль! – Он с недоумённым видом наклонил голову. – Странно. Теперь, когда я думаю об этом… разве у меня не должна быть та же фамилия, что и у мамы с папой?
Я сдвинула каштановые волосы с его лба.
– Может, так оно и есть? Может, у тебя другое имя, но ты просто забыл его?
Мальчик так энергично затряс головой, что капли пота попали мне на губы и подбородок.
– Нет, мэм. Это моё имя. Яриша Фаль. Другого у меня нету.
Вот и сообщение, которое Пента Корвус оставила Рози, а она, в свою очередь, оставила мне. Доказательство того, что Странница снова улучшила Алые Вирши. Теперь она могла давать жертвам более сложные приказы и даже маскировать их безумие, пока не придёт время выпустить его на волю. Она уже не довольствовалась тем, что бросала бомбы в мирные селения; теперь Пента могла делать запалы – столько, сколько нужно – чтобы взрывы происходили именно тогда, когда она хотела, точечно поражая цели. Вот почему она заставила мальчика забыть своё имя и взять другое.
Яриша Фаль.
Детоубийца.
– Так вы теперь можете развязать меня, мэм? – снова спросил он, отчаянно извиваясь в путах. – Я скучаю по своей семье, особенно по брату и сёстрам. Я должен увидеть их, правда.
Я кивнула и проглотила рыдание, грозящее вот-вот вырваться из горла.
– Разве я не сказала? Я привезла их сюда. Они ждут снаружи.
– Честно?
Меня затошнило, но даже сейчас я хотела знать наверняка. Я должна была увидеть, действительно ли Странница способна на такое.
Я поднялась на ноги и подошла к мальчику. Встала позади него, положив руки ему на плечи, и крикнула в сторону открытой двери:
– Дреман! Тьюлис! Кови! Вы можете войти!
Снова обернувшись к мальчику, я увидела на его лице улыбку чистой радости. Она была наполнена искренней невинностью, и стало ясно: мальчик даже не подозревает, что слова, которые он выкрикивает во всю глотку, – это не имена его сестёр и брата.
– Быстротечность! Дал-джебир! Тю! Зорбесо! Гниль! Мордаж! Похоть! Хо. Хей. Ха. Возлюбленная! Возлю…
Я убрала руку с его головы. Последнее слово замерло шёпотом на губах, и последний вздох вырвался из горла мальчика, когда я сломала ему шею. Его голова откинулась на каменную скамью. Он выглядел счастливым.
На этот раз плакать было труднее. Я даже не уверена, что плакала искренне. Может, всё, на что я способна – это заставлять себя притворяться? Притворяться человеком, потому что больше мне ничего не оставалось.
Интересно, где сейчас Рози? И помогает ли присутствие Бинто держать себя в руках?
Все эти извращения, оставленные Странницей, были особой формой Алых Виршей, предназначенных для её тейзана – её бывшей возлюбленной и наставницы поневоле. Пента Корвус искривляла Тропу Шипов и Роз, направляя её к безумию.
Рози, со своей стороны, переложила эти последние убийства на меня, пытаясь сохранить хоть какую-то часть собственного рассудка и, одновременно, заставляя меня уподобиться ей. Стать энрахо – антиподом аргоси, последователем Пути Семян, Пути Огня, Пути Ропота и, прежде всего, Пути Упадка. Ходячим осквернением всего, чему Дюррал и Энна пытались меня научить.
Я развязала мальчика и положила его на пол храма. Потом нашла в задней комнате одеяло и накрыла им тело.
Я попыталась нарисовать ещё одну карту для своей колоды, но руки не переставали дрожать. Может быть, следовало нацарапать записку и оставить её снаружи – для того, кто придёт сюда следующим и увидит всё это? Может, надо было рассказать людям, что случилось? Умолять их похоронить мёртвых, найти семьи погибших и сообщить миру о том, что здесь произошло?
Покидая каждый из предыдущих храмов, я рисовала очередную карту дисгармонии и давала себе клятву, что буду той, кто отдаст погибшим последние почести. Но теперь я боялась, что никогда сюда не вернусь.
В конце концов, подобно призраку, чьи старые пристанища превратились в руины, я отправилась на поиски следующего храма. А потом – следующего за ним.
У меня в голове больше не звучали мудрые советы Энны и смех Дюррала. С каждым шагом по этой дороге, на которую привела нас Странница, я теряла частичку себя.
К двенадцатому дню от меня почти ничего не осталось. Вот тогда я и нашла Рози.
Последнее святое место на Великой Храмовой дороге называлось Каструм Селестос, что означает «Замок Небожителей».
Очень типично для дароменцев: название было достаточно расплывчатым, чтобы охватить любых богов, которым местные жители захотят тут поклоняться.
Каструм Селестос безусловно был самым большим и величественным храмом на дороге паломников. Из рубиновых песков вздымались белые каменные колонны и центральная башня, увенчанная куполом. Настоящий дворец, построенный для самих богов.
