Сердце Маргерит, казалось, сразу же перестало биться; ее расширенные глаза устремились на одного из вновь прибывших, который в этот момент шагнул к Брогару. Он был одет в сутану, широкополую шляпу и башмаки с пряжками, как любой французский кюре, но, стоя перед хозяином трактира, пришедший на миг распахнул сутану, продемонстрировав трехцветный шарф официального лица, мгновенно превративший презрение Брогара в раболепие.
При виде этого кюре кровь застыла в жилах Маргерит. Она не могла разглядеть лицо, прикрытое полями шляпы, но костлявые руки, легкая сутулость и характерная осанка не позволяли ей сомневаться в личности гостя. Это был Шовлен!
Охвативший Маргерит ужас был подобен внезапному удару по лицу. От страха перед тем, что могло произойти вскоре, у нее закружилась голова, и ей понадобилось почти сверхчеловеческое усилие, чтобы не упасть в обморок.
— Тарелку супа и бутылку вина, — властно потребовал Шовлен у Брогара, — а потом убирайтесь отсюда, понятно? Я хочу остаться один.
Хозяин повиновался, на сей раз молча и без единого ругательства. Шовлен уселся за стол, приготовленный для высокого англичанина, и Брогар захлопотал вокруг него, наливая суп и вино. Человек, пришедший с Шовленом, которого Маргерит не могла видеть, по-прежнему стоял у двери.
Следуя повелительному жесту Шовлена, Брогар удалился в свою комнатушку, и дипломат кивнул человеку, сопровождавшему его.
В нем Маргерит сразу же узнала Дега, секретаря и доверенного слугу Шовлена, кого она часто видела в былые дни в Париже. Он пересек комнату и несколько секунд внимательно прислушивался у двери, за которой скрылся Брогар.
— Никто не подслушивает? — резко осведомился Шовлен.
— Нет, гражданин.
Маргерит испугалась, что Шовлен велит Дега обыскать помещение — что произойдет, если ее обнаружат, она даже не решалась представить. К счастью, Шовлен предпочел поискам шпионов разговор с секретарем, которого он подозвал к себе.
— Что с английской шхуной? — спросил он.
— После захода солнца, — ответил Дега, — она направилась на запад, к мысу Гри-Не.
— Отлично! — пробормотал Шовлен. — А что сказал капитан Жютле?
— Он заверил меня, что все распоряжения, которые вы отправили ему на прошлой неделе, в точности выполнены. Все дороги, ведущие к этому месту, патрулируются ночью и днем; берег и скалы обысканы и строго охраняются.
— Ему известно, где находится хижина папаши Бланшара?
— Нет, гражданин, никто вроде бы не слыхал такого названия. Конечно, по всему берегу полно рыбачьих хижин, но…
— Ладно. Как насчет сегодняшней ночи? — нетерпеливо прервал Шовлен.
— Дороги и берег патрулируются как обычно, гражданин, и капитан Жютле ожидает дополнительных приказов.
— Тогда немедленно возвращайтесь к нему и скажите, чтобы он послал подкрепления ко всем патрулям — особенно к тем, которые на берегу, понятно?
Шовлен говорил резко и лаконично; каждое его слово звучало для Маргерит подобно похоронному звону по ее радостным надеждам.
— Часовые, — продолжал Шовлен, — должны тщательно проверять любого, передвигающегося пешком, верхом или в повозке по дороге или берегу. Особенно им следует быть внимательными, если они увидят высокого иностранца. Более подробные описания давать нет смысла, так как он несомненно будет переодет, но рост ему полностью скрыть не удастся, разве только с помощью сутулости. Ясно?
— Абсолютно ясно, гражданин, — ответил Дега.
— Как только кто-нибудь из часовых завидит незнакомца, двое из них должны держать его в поле зрения. Тот, кто потеряет из виду высокого иностранца, заплатит жизнью за свою оплошность. Один патрульный пусть скачет сюда и доложит мне. Понятно?
— Все понятно, гражданин.
— Хорошо. Сейчас же отправляйтесь к Жютле. Проследите, чтобы подкрепления отправили на все посты, а потом попросите у капитана еще полдюжины людей и возвращайтесь с ними сюда. Я жду вас через десять минут. Идите!
Отдав честь, Дега направился к двери.
Когда охваченная ужасом Маргерит слушала указания Шовлена подчиненному, весь план поимки Алого Пимпернеля стал ей полностью ясен. Шовлен хотел, чтобы беглецы, считая себя в безопасности, ожидали в своем тайном убежище прибытия Перси. Алый Пимпернель должен быть окружен и пойман на месте преступления, в процессе помощи роялистам, являющимся изменниками республики. Таким образом, если его арест поднимет шум за границей, даже британское правительство не сможет легально заявить протест; за соучастие в заговоре с врагами республики Франция вправе приговорить его к смерти.
Спасение казалось невозможным. Все дороги патрулировались и охранялись, капкан был расставлен, и паутина все туже стягивалась вокруг дерзкого заговорщика, чья сверхъестественная изобретательность теперь вряд ли могла спасти его.
Дега уже уходил, когда Шовлен вновь подозвал его.
