Я услышала характерные звуки — Мэри рвало, ей чудом удалось не запачкать черное пальто, но лавка оказалась безнадежно измазана бледно-желтыми рвотными массами.
— Что с тобой? Ты отравилась? — Я села рядом с ней на корточки. Девушка с невероятным усилием подперла подбородок руками, и я увидела ее мертвенно-бледное лицо с темными кругами под глазами — явно не от потекшей подводки. У меня создалось впечатление, что Мэри не понимает, что вообще происходит, как она здесь оказалась и почему ей так плохо. У меня не было даже с собой стакана воды, чтоб предложить ей.
— Ты говорить можешь? Вызвать «Скорую»? — спросила я ее.
Мэри медленно, точно во сне, отрицательно помотала головой — в одну и другую сторону. Внезапно у нее начался новый приступ, она дернула головой, отвернулась, и ее снова вырвало.
— Так, слушай внимательно, — сказала я, обращаясь к девушке. — Сиди здесь, я сейчас…
Я рванулась к ближайшему круглосуточному киоску — продавали шаурму и кофе. Я попросила, чтоб мне дали самую большую бутыль воды. Трехлитровой емкости, увы, не было, поэтому я купила три бутылки обычной негазированной питьевой. Благо, холодильник в ларьке не работал — как раз вода была нужной мне температуры. Несчастная девушка по-прежнему сидела на лавочке, рвота так и не проходила. Я открыла первую бутыль, поднесла к лицу Мэри и приказала:
— Пей! Быстро, большими глотками. Залпом!
— Не хочу… — Мэри попыталась отодвинуть бутыль, но я с силой наклонила емкость, и девушка была вынуждена сделать большой глоток. Она попыталась что-то сказать, но я наклонила бутылку еще, при этом следя, чтоб Мэри не поперхнулась. Она выпила еще несколько глотков, я не успокоилась до тех пор, пока девушка не опустошила половину бутылки.
— Теперь — два пальца в рот! — велела я, но этого не потребовалось — Мэри вырвало и так. — Вот молодец, — похвалила я ее. — Давай, пей еще. У тебя еще две с половиной бутылки.
— Я не хочу, мне плохо! — Она попыталась оттолкнуть бутылку, но куда там!
Во-первых, я была гораздо сильнее ее, а во-вторых, в состоянии, в котором находилась сейчас несчастная, не то что бутылку не оттолкнешь, карандаш с полу не поднимешь!
— Пока не выпьешь все, не отстану! — заявила я.
Мэри давилась, плакала, но я была беспощадна. Как ни упрашивала меня она не заставлять ее пить, я раз за разом подносила к ее губам бутыль с водой и не успокаивалась до тех пор, пока девушка не выпивала за раз необходимую порцию.
Я закончила эту «пытку» только тогда, когда убедилась, что Мэри уже рвет водой. В третьей бутылке оставалась примерно половина, девушке хватило около двух с лишним литров. Я вытащила три таблетки активированного угля и протянула Мэри.
— Пей сразу все, — велела я. — Как себя чувствуешь, получше?
Та затравленно посмотрела на меня — видимо, опасалась, что я еще что-нибудь заставлю ее выпить.
— Успокойся, остатки воды я в тебя заливать не буду, — заверила ее я. — Выпей уголь, чтоб всю оставшуюся отраву вывести из организма. Это поможет.
Мэри взяла трясущимися руками таблетки и запихнула в себя все три штуки. Сделала судорожный глоток воды, потом прошептала еле слышно:
— Горло болит… глотать больно… и противно…
— При отравлении так всегда, — заметила я. — Потерпи, скоро легче будет. До свадьбы заживет!
— Мне плохо… — прошелестела девушка. — Я умру, похоже…
— Если б промывание желудка не сделали, то возможно, — сказала я. — Сейчас тебе получше будет. Слабость, конечно, быстро не пройдет, зато твоя жизнь вне опасности. Ты встать сможешь? Идти можешь?
Мэри отрицательно покачала головой. Ни она, ни я не обращали ни малейшего внимания на промозглый, холодный дождь. Возможно, девушке от него было даже лучше — похоже, у нее поднялась температура, когда я дотронулась до ее лба, он весь горел.
— Похоже, у тебя жар, — заметила я. — Если мы останемся тут, ты можешь подхватить воспаление легких. Давай-ка дойдем до машины, я ее недалеко оставила. Опирайся о меня, ну же!
Я кое-как подняла обессиленную девушку, и та всем своим весом повисла на моей руке. К счастью, Мэри не отличалась внушительной комплекцией, поэтому я весьма быстро дотащила ее до «Фольксвагена». Открыв дверцу, я усадила ее на сиденье, и Мэри обессиленно уронила голову на кресло.
— Посиди пока тут. — Я включила печку. Надеюсь, обойдется без осложнений, пневмония — штука тяжелая и весьма опасная…
Несмотря на мои опасения, тепло, удобное сиденье и, что греха таить, своевременно оказанная мною первая помощь возымели свое действие. Девушка потихоньку приходила в себя, по крайней мере, ее лицо не казалось уже таким мертвенно-бледным. Поначалу она сидела с закрытыми глазами, потом ее веки стали подрагивать, как будто она хочет открыть их. Я сидела молча, терпеливо ожидая, когда она наконец-то очнется. Минут пятнадцать спустя после того, как я усадила ее в машину, Мэри наконец более-менее связно проговорила:
— Где я? Мара, это ты?
— Я, я, — успокаивающе подтвердила я. — Ты в безопасности, в моей машине.
Мэри кивнула и пробормотала:
— В горле пересохло… противно…
