Я заинтересованно стала наблюдать за дальнейшими действиями Главного. Тот аккуратно разложил инструменты — череп поместил в изголовье могилы, прямо под надгробье с изуродованной фотографией, напротив положил пентакль, с левой стороны поместил меч, а жезл взял в правую руку.
Двое других участников действа стояли неподвижные, точно каменные изваяния. Со стороны могло показаться, что это — черные статуи. Человек с жезлом начертил в воздухе какой-то знак, другой рукой сделал некое размашистое движение и произнес какие-то слова на незнакомом мне языке. По звучанию это больше всего напоминало латынь или другой мертвый язык. Несмотря на то что я знаю множество иностранных языков, произнесенные слова я перевести не могла.
Хотя могло оказаться, что слова эти ничего не означают и никак не переводятся — может, Главный (а голос был явно мужской) их сам и придумал. Произнося свое неведомое заклинание, он поднял обе руки вверх и ухватил жезл с двух сторон. Остальные двое «магов» в балахонах повторили этот жест, с той лишь разницей, что в руках у них ничего не было.
Главный так и остался с поднятым вверх жезлом, а двое других откуда-то вытащили круглые свечи и расставили их вокруг инструментов. Установив свечу, ее тут же зажигали, и вскоре образовался мерцающий круг из маленьких огоньков. Когда со свечами было покончено, двое «ассистентов» Главного заняли свои прежние места. Тот опустил жезл, извлек из сумки какую-то бутыль, оплетенную ветвями ивы, и налил в череп-чашу жидкость, цвета которой я не смогла разглядеть. Затем он произнес еще какие-то неведомые мне слова, снова начертил жезлом некий символ и замер, как изваяние.
Остальные, как по сигналу, молча поменялись друг с другом местами и застыли, подняв вверх руки. Главный снова произнес какую-то тарабарщину, еще раз взмахнул жезлом, взял в руки длинную свечу и зажег ее от маленькой. Этой длинной свечой он начертил над чашей-черепом какой-то символ, больше походивший на шестиконечную звезду, хотя я не была до конца уверена.
По всей видимости, этот жест был сигналом ко второму «акту» магического спектакля — двое других «магов» подошли к черепу. Тот, что находился ближе к мечу, поднял его с земли, засучил левый рукав своего балахона и резким движением полоснул по запястью. Я даже со своего места рассмотрела красную полоску кровавой, свежей раны, с которой струйкой стекала капля крови.
Человек поднес окровавленное запястье к черепу, чтоб кровь стекла в углубление «чаши». Затем он передал меч другому «магу», и тот повторил те же действия — поднял рукав мантии, разрезал запястье, дал крови стечь в череп. После этого действа меч положили обратно на его прежнее место, а человек с жезлом по очереди дотронулся навершием до каждого из порезавшего свою руку человека.
Чем-то все это одновременно напоминало и цыганскую свадьбу — когда молодожены режут друг другу руки, а общую кровь выпивают как знак верности и любви, — или ритуал посвящения.
Я склонялась к последнему, так как, если бы происходила «магическая свадьба», молодожены резали бы не свои собственные запястья, а руку своего возлюбленного или возлюбленной. Хотя, если б не это обстоятельство, на свадьбу, только какую-то извращенную, это весьма походило. А Главный выполнял тогда роль венчающего странный, ритуальный брак…
В чем-то я была права — жест, выполненный жезлом, означал дозволение совершить следующее действо.
Я уже догадывалась, что будут делать «раненные» по собственному желанию участники ритуала. Первый, который резал руку вначале, взял в руки череп и сделал из углубления-чаши несколько глотков. Я почувствовала, как к горлу подступила тошнота — ну и гадость, пить из черепа!
Люди добрые, да сколько вы его не обрабатывайте от грязи и могильной земли, все равно зараза останется! Как так можно — представить, что сначала мясо с покойника сожрали черви, потом его выкопали, отполировали и теперь из него пьют спокойно собственную кровь… Нет, я, конечно, не слишком брезгливый человек, но даже я на подобное вряд ли решилась бы…
Однако моих мыслей, похоже, никто из присутствующих не разделял — череп передали в руки следующему участнику, и тот тоже выпил находящуюся в нем жидкость. Затем чашу-череп поставили на место. Главный снова прочертил жезлом какой-то символ в воздухе и опять произнес неизвестные мне слова. Я с любопытством принялась наблюдать, что же будет происходить дальше.
А дальше начало твориться и впрямь нечто невообразимое. Человек с жезлом нараспев заговорил неизвестные слова, иногда даже это напоминало какую-то песню. Двое других «мага» закружились в каком-то неведомом танце, сопровождающемся подергиванием рук и ног.
Капюшоны балахонов танцующих слетели, оба «мага» оказались девушками или женщинами неизвестного возраста. На их лица налипли черные пряди волос, глаза были обведены подводкой, а губы выкрашены черной помадой, поэтому за таким гримом даже не скажешь, молодые эти женщины или нет.
Танец все больше напоминал конвульсии — внезапно обе женщины упали на колени возле свеч и начали извиваться, точно змеи.
