Веков минувших строгий ритуалНас вопрошает, болью входя в кости,Зачем же вы в объятья этих скалПожаловали, северные гости?Вопрос этот естественностью простИ чист, как взгляд невинного ребёнка.А наш ответ?.. Он детство переросИ заблудился в нравственных потёмках.Как же начать достойней разговор?Свести в дипломатическое руслоИль перейти на митинговый ор,Чтоб совесть от сомнений не огрузла?Живущим тут, шиит он иль суннит,Чужая воля – пуще лихоимства.И вправе ли непрошеный визитЖдать для себя от них гостеприимства?Традиции не позволяют здесьКорану стать прислугой иноверца,И мы это должны были б прочестьВ чужих глазах незлобивостью сердца.Но не прочли, усердствуя в своём, –В почтенье к философии без Бога.Мы, не просясь, входили в каждый домС моралью своей несколько убогой.Афганистан – страна скалистых гор,И пыльных, неуютных плоскогорий,Ты закровил вдруг тысячами порБез намеренья стать, увы, покорней;Ты принял, как обязанность, войнуВ защиту своих гор, надежд и веры,И не поставил смерть себе в винуТех, кто привёл в долины бэтээры.<p>Наваждение</p>Тот, кто страной бездарно правил,Увы, болезненно не слёг,В Форосе будучи, а КаинЕго там вздёрнул на силок.Безбожник был наш вождь-повесаИ потому легко проникВ него лукавый шёпот бесов:«Ты будешь вечен средь живых…Да что там слава Герострата[5]?Ты будешь властным и богатым,Кумиром улиц и гульбы,Завидным баловнем судьбы.С рожденья все имеют метуИсподней истины земной.И ты несёшь это клеймо,На что, конечно же, не сетуй.Служенье чистым небесам,В чём убедиться мог и сам,Ничем житейским не прельщает,И лишь извилины умаВдруг жалость сдуру посещает.Ну, жалость ли, скажи, нужнаТому, кто почести добудетБез хлипких нежностей? Ведь людиДовольно падки на обман,А ты немножечко – шаман.
