Намечалась выставка в Нью-Йорке. Я продлила заграничный паспорт и села в самолет, на котором были холсты, скульптуры и я. Я выставлялась, но не продавалась, и длилось это целую неделю. Я оказалась самой обсуждаемой работой на выставке, меня поместили на обложку каталога, воспроизводили на журнальных и газетных полосах, даже в «Нью-Йорк таймс».
Живая статуя. Работа называлась «Переливы». Художник нанес мне на тело и на волосы перламутровую краску, сделал специальное освещение и выставил меня
Неделя в Нью-Йорке, мегавыставка, супергалерея… Я была единственным произведением искусства, которое уходило на ночь и возвращалось утром. Секса у нас больше не было. Он был профессионалом высокого класса и стал относиться ко мне как к своему творению. В последний день выставки я безумно понравилась одному американскому миллионеру, и он предложил семьсот тысяч долларов за «Переливы». Но это была любимая работа художника, ей цены не было, и потому она не продавалась.
Нас было трое красавиц – Жулия, Кристина и я.
Мы обо всем договорились по телефону: сначала в кино, потом в «Династию» – самый новый и самый отпадный бар в городе. Нашли в справочнике. Ни одна из нас не возлагала никаких особых надежд на этот вечер – хотя бы потому, что стоящих мужчин редко встретишь в такое время…
Жулия, которая вышла замуж немногим более года назад, считала, что ее любовь – одна на всю жизнь. Черное платье.
Кристина, убаюканная последним гаданием на таро, твердо верила карточным предсказаниям: к ноябрю она должна кого-то встретить, а значит, к такой встрече нужно быть готовой в любой момент. Коричневая мини-юбка, высоченные каблуки, грудь, выпирающая из тугого, готового разорваться лифчика. Много лайкры.
Я в ту пору переживала разочарование. Три последних романа, более или менее продолжительные, окончились полным крахом. К тому же я еще сохла по Луису. Я пошла с подругами просто так –
Бар оказался переполнен – ни одного свободного столика.
– Только наверху.
– Почему?
– Мест нет.
И вот три девицы поплелись на верхний ярус, где их красота явно окажется невостребованной, но – кто знает? – может, найдется свободное местечко. Но и верхний ярус был переполнен. Я стремглав понеслась к единственной свободной банкетке с вращающимся сиденьем.
Потом поменяемся, – сказала я, утешая не столь проворных подруг, и взглянула на парня и девчонку, совсем еще подростков, прислонившихся к колонне. У обоих на зубах были скобки для исправления прикуса, и когда они целовались, сыпались искры.
– Винца, что ли, возьмем?
– Нет. Вино тоску нагоняет.
– Тогда пива, – выпалила Кристина. – По жаре пивка хорошо выпить.
Жулии было все равно – она ничего не пила. Ну что ж – пива так пива. Пиво пили многие. Официанты сновали с подносами, уставленными кружками пива, которые тут же сменялись пустыми кружками. Бармены за стойкой непрерывно наполняли кружки.
Столики располагались между стойкой и небольшой эстрадой, где с четверга по воскресенье играл ансамбль. Но поскольку был понедельник, ансамбля не было, а играло радио. Передавали бразильскую музыку, прославившуюся на весь мир.
Бар был летним, и всем нам хотелось насидеться тут всласть, пока сезон не закончился.
– Я звонила Луису…
– И сделала большую глупость.
– Пора тебе с ним покончить.
– Бедняжка…
– Ну, звонила, и что?
– Подошла женщина…
– Может, сестра?
– Нет у него сестры. Брат есть.
– Может, домработница?
– Домработницу Сиду я узнаю по голосу.
– Может, просто знакомая?
– Она говорила спросонья…
Я почувствовала, что у меня дрожит подбородок. Это не ускользнуло от внимания Жулии, которая поспешила сменить тему.
– Что-то пиво долго не несут…
Я дала волю слезам. Былого не вернуть, так что тут рассуждать! В отличие от Кристины, в карточные гадания я не верила. Страдаю от любви – значит, страдаю. Если совсем невмоготу – иду в аптеку и покупаю снотворное по рецепту двухлетней давности, который специально храню для таких случаев.
– А кто пиво-то заказывал?
– Действительно, кто?
– Я не заказывала.
– Я тоже.
– И я нет… Молодой человек!
Молодой человек – брюнетик за стойкой – кивнул другому молодому человеку, который тут же положил на столик три картонных кружка и поставил на них три кружки пива. Мы чокнулись.
– За здоровье!
– За здоровье.
– За любовь!
– За успехи.
– За мир…
– За счастье!
– За процветание…
– За идеи!
