«Никогда мой отец не был глупцом! И вообще, если бы он тогда на дуэли выстрелил в твоего любовника, ты сегодня почти наверняка была бы жива…»
Луиза Делорм с опозданием вспомнила, что в отдельных письмах содержатся шпильки по адресу родителей баронессы Корф, которая столь любезно согласилась ей помогать, и заерзала на месте. Подняв глаза, Амалия увидела виноватое лицо девушки и немного смягчилась.
– В сущности, из этих писем многое понятно, – заметила баронесса, возвращая собеседнице исписанные листки. – Ваш отец давал много обещаний, но их не выполнял. Он жил с вашей матерью, но в то же самое время у него были другие женщины. Наконец, Надежда Кочубей предлагала вашей матери деньги, чтобы та оставила Сергея Петровича и уехала в Париж, а когда попытка подкупа провалилась, стала ей угрожать. Она была импульсивная, разочарованная в муже молодая женщина, свои отношения с господином Мокроусовым она явно воспринимала всерьез… Могла ли она убить вашу мать? Я считаю, что это вполне вероятно, но ведь вас интересуют не предположения, а тот, кто является убийцей. – Амалия выдержала крохотную паузу. – Скажите, вы пытались во Франции связаться с госпожой Белланже? Я знаю, что она не в себе, но тем не менее…
– Я ее видела, – сдавленно промолвила Луиза, поежившись. – Я долго колебалась, но потом сказала себе: будь что будет, и поехала в лечебницу доктора Мальбера, где сейчас мадам находится. – Ее передернуло. – Поверьте, когда видишь заведение, в котором пребывают эти несчастные, на жизнь начинаешь смотреть совсем по-другому… Я видела там совсем молодого человека, красивого, как ангел. Доктор сказал мне, что вся его семья – душевнобольные и он кончил тем, что вонзил жене в горло ножницы… А ведь внешне он такой же человек, как все, и если не знать… Если не знать, кто перед тобой, то…
Она умолкла, борясь с волнением.
– Надин Белланже сказала вам что-нибудь? – спросила Амалия, когда молчание слишком затянулось. По лицу Луизы пробежала судорога.
– Она сидела и грызла ногти. Все время грызла ногти и глупо хихикала. А потом, очевидно, поняла, на кого я похожа… Она вскочила с места, прижалась к стене и стала кричать: «Я знаю, кто ты! Ты пришла за мной, но я не пойду за тобой! Сгинь!» Доктор пытался ее урезонить, но она оттолкнула его так, что он отлетел к двери. Она была на две головы ниже его, но он отлетел, как былинка… Прибежали дюжие санитары, похожие на мясников… Я бросилась прочь из палаты… Потом я слышала, как она кричала… Завывала и кричала, как дикий зверь…
– Понимаю, как вам было тяжело, – осторожно промолвила Амалия, – но я все же должна задать этот вопрос. Надин Белланже не сказала ничего такого, что могло бы пролить свет на…
Луиза мотнула головой так, что прядь волос выскользнула из прически и упала на бровь.
– Если бы я узнала от нее то, что меня интересует, думаете, я приехала бы сюда к вам?..
Тут Амалия решила, что настало время поговорить начистоту.
– А если ничего не выйдет? Если следователи не смогут дать определенный ответ на ваш вопрос, если свидетели не скажут ничего нового, если…
– Я уже думала об этом, – прошептала Луиза, – думала тысячу раз, и даже больше. Понимаете, я всегда верила, что быть богатым прекрасно, деньги открывают множество возможностей, которых человек со скромным достатком лишен… Я же мечтала путешествовать, покупать красивые вещи, расписные веера… Платья от Ворта! Я хотела увидеть Венецию, понимаете? – Амалия молчала. – И вдруг… Вдруг все это становится явью… Надо только забыть кое-что… Забыть и не задавать вопросов! Но я не могу… Почему, почему он ждал столько времени, прежде чем появиться? Какие грехи он пытается искупить своей щедростью? Я раньше не понимала эти слова в Библии: «К чему весь мир тому, кто потеряет свою душу…» А теперь я понимаю, очень хорошо понимаю! Но, чтобы прочувствовать их по-настоящему, надо оказаться в таком же положении, как я…
– Ваше положение по-настоящему мучительно, – сказала Амалия серьезно, – но я все же предлагаю подождать, что скажет господин Курсин. То, что его сняли с дела, доказывает, что он подобрался к разгадке очень близко. Для суда у него доказательств не хватило, но мы ведь не являемся судьями, не так ли? Завтра мы с вами отправимся в Выборг и, может быть, уже тогда узнаем настоящее имя того, кто убил вашу мать.
Заметив, что напитки остыли, Амалия вызвала горничную, чтобы подали горячий кофе и чай, после чего завела с гостьей спокойную благожелательную беседу о городе, в который им предстояло отправиться, и о расписании поездов.
