«Ни за что не пойду в юристы», — подумал оскорбленный Митенька.
— Господа, — вмешалась Анна Владимировна, — может быть, чаю?
— В наше время, юноша, следует быть более практичным, — назидательно добавил Владимир Сергеевич.
— Душечка, вы не хотите чаю? — спросила Анна Владимировна у Евдокии Сергеевны.
«Не хочу, — подумала тайная советница, сохраняя на лице благожелательную улыбку. — Мало ли что в твоем чае окажется!»
— Спасибо, дорогая, — кисло ответила она вслух. — Но мне ничего не надо.
— Венедикт Людовикович?
— Нет, — хмуро отозвался доктор, — благодарю вас.
— А я, пожалуй, выпью, — внезапно сказал Павел Петрович, и жена бросила на него взгляд, полный признательности.
— Скучно, однако, — вздохнул композитор. — Может быть, сыграть что-нибудь? — Он с надеждой покосился на закрытый рояль.
— Благодарю покорно, — отозвался Константин Сергеевич. — Когда вы играли в прошлый раз, в доме убили человека.
— И что? — холодно спросил Никита. — Лично я никого не убивал. Хотя за других не поручусь, — добавил он с весьма обидным намеком в голосе.
— Представьте себе, я тоже никого не убивал, — парировал адвокат. — И даже алиби у меня имеется… чего нельзя сказать о некоторых, — заметил он, глядя на Ивана Андреевича.
— Простите, о чем вы? — пролепетал тайный советник.
— Вы же давеча утверждали, что вы убийца, — подхватил Владимир Сергеевич. Положительно, оба брата стоили друг друга. — Как говорится, лиха беда начало.
— Молодой человек, не забывайтесь! — железным голосом вмешалась Евдокия Сергеевна. Она захлопнула веер и стиснула его, как кинжал.
— Хотя у нас предостаточно других кандидатур на роль убийцы, — тотчас же пошел на попятную помощник адвоката. — Взять хотя бы Варвару Григорьевну. Ведь именно она подала хироманту чашечку, в которой позже обнаружился мышьяк!
Варенька затрепетала.
— Интересно, госпожа баронесса уже обнаружила сие обстоятельство? — бросил ехидный риторический вопрос адвокат.
Судя по лицу Александра, он был уже готов сказать что-то весьма резкое, но его опередил композитор.
— Вам так нравится оскорблять беззащитных женщин? — зло спросил Городецкого Никита. — Или просто вас давно не били по роже?
Константин Сергеевич неодобрительно покачал головой.
— О, quelles mani?res![90] — укоризненно пробормотал он.
— Господа, господа! — вмешался Павел Петрович. — Право же, ни к чему… когда такое происшествие, я понимаю… волнение…
— Не происшествие, милостивый государь, а убийство! — отрезал Владимир Сергеевич.
Но тут явилась вторая горничная, Наташа, которая принесла чай, а за ней в комнату заглянул американский кузен.
— Месье доктор, — на неплохом французском обратился он к де Молине, — можно вас на минуточку? Мадемуазель Беренделли стало плохо при виде тела.
Они вышли, а Анна Владимировна стала разливать чай, который, впрочем, никто не хотел пить. Митенька взял чашку и принялся для чего-то вспоминать все, что знал о мышьяке, а Павел Петрович осторожно пригубил чай и, решив, что тот слишком горячий, отставил его в сторону. Через минуту вернулся доктор.
— Ей лучше? — спросила хозяйка. — Мадемуазель Антуанетта пришла в себя?
— Да, — буркнул де Молине и больше ничего не сказал.
Молодая женщина действительно пришла в себя.
— Если вы не против, — обратилась к ней Амалия, — я хотела бы поговорить с вами.
Антуанетта кивнула, снова всхлипнула и трясущейся рукой провела по лицу.
Они вернулись в ту же комнату, где были свалены старые игрушки и елочная мишура. В окно по-прежнему глядела петербургская ночь. Билли вновь отправился караулить выходы из дома, так как Амалия понимала, что время работает против нее и вскоре гости наверняка попытаются уйти. А имени убийцы у нее как не было, так и нет. Только подозрения, ничем не подкрепленные. Но Амалия имела привычку не слишком доверять необоснованным подозрениям.
— Вас зовут Антуанетта Беренделли, верно?
— Да, — дочь хироманта попыталась вежливо улыбнуться, но в глазах ее еще стояли слезы.
— Можно вопрос? Антуанетта — французское имя, а ваш отец — итальянец. Или…
— Моя мать была француженка, — поспешно проговорила Антуанетта. — И мы чаще бывали во Франции, чем в Италии. В Париже у моего отца квартира… была квартира, — тихо добавила она про себя.
— Ваша мать умерла?
— Нет. Они с отцом разошлись. Давно. Теперь у нее другой муж. Если, конечно, она и с ним не разошлась… Скажите, мадам баронесса, мы ведь виделись с вами прежде? Кажется, летом, на курорте… Вы еще шли под белым зонтиком…
— В самом деле я была тогда в Ментоне, — кивнула Амалия. — Вы ведь тоже там лечились?
— Да, — вздохнула Антуанетта, — у доктора Ротена. У меня возникли проблемы с легкими, и папа… Он очень испугался.
— Вам следовало обратиться к Феликсу Пюигренье, — заметила Амалия. — Он лучший специалист в данной области медицины.
Антуанетта пожала плечами.
— В любом случае, тревога оказалась ложной. Врач сказал, что со мной все в порядке.
— Однако на вечер к Верховским вы все же не пришли, — заметила Амалия.
— О, здесь другое. Просто я не очень хорошо себя почувствовала, и папа отправился один.
