Билли вопросительно поглядел на Амалию, и та отрицательно покачала головой. Однако оказалось, что она недооценила своего бывшего мужа. С ловкостью, которой от него Амалия совершенно не ожидала, тот вывернул американцу кисть и уложил его на пол, после чего обыскал карманы и нашел ключи. Билли вырвался и вскочил, кипя от бешенства, но Корф уже повернулся к нему спиной и отошел.
— Идем! — коротко бросил он Митеньке.
— Сударь, сударь, — закричала Анна Владимировна, — умоляю вас!
Она вцепилась в его рукав, но барон с гадливой гримасой оттолкнул несчастную мать. В то мгновение все было ему отвратительно: и хлопотливая, серая женщина, и никчемный вечер, и случившееся на нем убийство, и Варенька, которая с изумлением смотрела на него, и гости, жалкие, гнусные людишки, похожие и не на людей вовсе, а на каких-то скользких, мерзких мокриц. Но больше всего он был отвратителен сам себе, а в таком настроении барон Корф оказывался способен на самые дикие, самые жестокие, самые отчаянные поступки. Он знал за собой это качество и обыкновенно старался не давать себе воли, но теперь… Теперь он готов был сокрушить весь свет — лишь потому, что вечер не удался, что все было не так, что сама жизнь не заладилась, и все его попытки вернуть ее в нормальное русло приводили к еще большему разочарованию. Он лишь старался не смотреть на Амалию — вот уж что было выше его сил.
— Боже, — пролепетала Евдокия Сергеевна, — неужели он всерьез?
Амалия сделала попытку задержать своего бывшего мужа, но тот отстранил ее и вышел.
— Дмитрий Павлович! — крикнула она.
Однако и Митенька, поправив очки, уже шагнул к двери.
— Нет! Нет! — простонала его мать и рухнула на пол.
К ней бросились Евдокия Сергеевна и Антуанетта.
— Глаша, воды и уксуса! — крикнула Амалия. — Анне Владимировне дурно!
Горничная и Павел Петрович засуетились вокруг несчастной, а Амалия побежала вниз. Большинство гостей потянулось за противниками — поглядеть на настоящую дуэль.
— Я бы его пристрелил! — мстительно сказал Билли, когда они были на лестнице и сердито добавил: — Но я не стреляю в спину!
— Билли, если ты его тронешь, я тебя убью! — вспылила Амалия.
Билли умолк и нахохлился. Сам он находил барона Корфа пренеприятнейшим типом и не мог взять в толк, что такого Амалия могла в нем найти. Само собой, их брак остался в прошлом, но все равно — он не мог понять, для чего надо было связываться с бароном, когда вокруг столько хороших людей. Вроде него самого, к примеру, что ходить далеко.
Из открытой двери тянуло холодом. Шуба Амалии куда-то запропастилась, старый лакей вынес ее с мучительной медлительностью. Билли вырвал у него шубу и помог Амалии ее надеть. Она поспешно запахнулась и бросилась к выходу. Одинокий унылый фонарь едва освещал сад, слегка припорошенный снегом.
— Света мало! — крикнул Владимир Сергеевич из темноты.
— Ну и черт с ним, — оскалился Александр.
Амалия поскользнулась, но Билли ловко подхватил ее под локоть и помог устоять на ногах. Начал сыпать мелкий, колючий снег. Черные ветви дерева раскачивались над ними, и сквозь них, сквозь легкую пелену облаков были видны редкие звезды и желтая, ноздреватая, больная луна. В стороне Амалия различила группу гостей, которые, ежась, стояли и смотрели на дуэлянтов с непонятным ей любопытством.
— Ну что, господа, начнем, раз мы здесь? — осведомился Владимир Сергеевич.
— Стойте! — крикнула Амалия.
— Да уж, совершенно ни на что не похоже! — поддержал ее доктор. — Опомнитесь, господа!
— Вам-то что? — с задором осведомился Митенька. — У вас только пациентов прибавится, а значит, прямая выгода!
Венедикт Людовикович пробурчал себе под нос какие-то слова по-французски — судя по тону, довольно сердитые.
— Господа, — начал Иван Андреевич, мучительно чувствуя нелепость происходящего, — я не знаю, имеет ли вообще смысл…
— Еще одно слово, — вмешался барон, — и вы будете следующим, с кем я стреляюсь.
Снег пошел сильнее и летел Митеньке в очки, залепляя стекла. Где-то наверху тревожно закаркала ворона, и он похолодел. Ветер усиливался.
— Надо их помирить, — цепляясь за последнюю надежду, пробормотал Иван Андреевич.
— Вы и мирите, — зловеще-весело произнес Владимир Сергеевич.
Доктор в отчаянии взмахнул руками и отошел, беззвучно ругаясь по-французски. Амалия бросила взгляд на напряженные, застывшие лица зрителей. Никогда нельзя надеяться ни на кого, надеяться можно только на себя.
— Билли! — прошептала она, показывая глазами на Митеньку, чья фигура нелепо выделялась среди косо летящего снега.
Ее друг все понял и кивнул головой.
— Сходитесь! — крикнул Владимир Сергеевич.
В неверном свете фонаря Митенька успел сделать только два шага, потому что из темноты на него налетело какое-то тело и сбило с ног.
— Какого черта! — просипел юный дуэлянт. Он уронил очки и теперь, стоя на одном колене, пытался нашарить их, но тут ему заломили руку и повалили на землю. Митенька побарахтался немного и стих.
Амалия подошла и стала перед Александром, который уже держал пистолет наготове. Барон поглядел на нее безразлично, и тонкая жилка дернулась поперек его лба.
