Меж тем Марсильяк вполголоса разговаривал с вернувшемся Соболевым. К ним подошла баронесса Корф.
— Итак, что вам удалось узнать? — спросила она.
— Боюсь, не слишком много, сударыня, — извиняющимся тоном ответил помощник следователя. — Сами понимаете, время не слишком удобное для раздобывания сведений… Из тех двух человек, которых вы изволили назвать, я успел навести справки лишь по одной персоне.
Марсильяк вопросительно поглядел на Амалию.
— Этого пока хватит, — сказала она. — Про вторую я сама уже все узнала. Вернее, почти все, но восстановить события не составит труда.
— Я так и думал, что вы неспроста беседовали с тайной советницей, — заметил Марсильяк.
— Разумеется, — усмехнулась Амалия. — Достаточно сделать вид, что вы совершенно равнодушны к сплетням, и вас не преминут ознакомить со всем, что происходило значительного в частной жизни знакомых в последние сорок пять лет. Правда, Евдокия Сергеевна утверждает, что ей всего лишь тридцать восемь, но для столь юной особы она непозволительно много помнит.
Марсильяк загадочно посмотрел на молодую женщину.
— А вы язва, — внезапно сказал он. — Раньше вы такой не были, госпожа баронесса.
— Просто я устала, дорогой друг, — ответила молодая женщина просто. — И больше всего хочу сейчас покончить с этим утомительным делом и вернуться к себе. А потом я уеду в имение, где сейчас живут дети, и все будет хорошо. — Она обернулась к Соболеву. — Итак, я слушаю, что вам удалось выяснить.
— Кажется, нас ожидают новые разоблачения, — вздохнул композитор, глядя на Марсильяка, Амалию и Соболева, который достал из кармана какую-то сложенную бумажку, развернул ее и принялся вполголоса зачитывать. — Полагаю, сейчас мы наконец-то узнаем, кто убил Беренделли и за что. Евдокия Сергеевна! — Он перегнулся через подлокотник к тайной советнице, которая от неожиданности чуть не выронила веер. — Как вы думаете, кто же он?
— Какие глупости вас интересуют, молодой человек, — довольно кисло ответила дама. Но композитор уже обращался к другой:
— Варвара Григорьевна! Как вы думаете, кому пришла в голову поистине убийственная мысль прикончить господина хироманта?
— Анне Владимировне, — тотчас ответил за Вареньку барон. — Если бы это был роман, следовало бы думать на самое неожиданное лицо. Кто подходит на такую роль лучше, чем хозяйка?
— О да! — весьма иронически откликнулся композитор. — Она наверняка замышляла злодейство между подсчетом свечных огарков и вязаньем теплых носков.
— О, господа, какие вы нехорошие! — воскликнула Варенька. — Нет, только не моя тетя. Скорее уж… — девушка ненадолго задумалась, — скорее уж господин доктор. У него такой вид, словно он хранит невероятную тайну!
Бедный Венедикт Людовикович вытаращил глаза и бурно закашлялся.
— Я читал в книге, что убийца должен быть личностью необыкновенной, потому что противопоставляет себя обществу, — вступил в беседу Митенька, с вызовом поправив очки. — Боюсь, однако, что никто из присутствующих не является таковой.
— Кроме вас, конечно, — любезно заметила баронесса, подходя вместе с американским кузеном. — Все, кто невысоко судит о человеческом роде, всегда почему-то выносит себя за скобки… Садись, Билли.
Билли поискал взглядом Корфа, подумал и сел на диван так, чтобы находиться между ним и Амалией. Соболев отошел к дверям, Марсильяк вышел на середину комнаты и остановился возле рояля.
— Дамы и господа, минуточку внимания!
— Минуточку, пожалуй, можно, — проворчал Иван Андреевич, косясь на часы, — потому что… ааах! — Он зевнул, прикрывая рот рукой. — Вот канальство… пришли, называется, на вечер, повеселиться… — И прежде чем Евдокия Сергеевна успела одернуть его, чтобы он не говорил так громко, супруг ее прислонился головой к спинке и задремал.
— Мы вас слушаем! — объявил Владимир Сергеевич. — Признаться, то, как скоро вы сумели отыскать убийцу моего брата, заслуживает уважения… Так что мы ждем, что еще вы нам скажете.
Марсильяк обвел взглядом присутствующих. Варенька затаила дыхание.
