«Ничего себе! — подумал Билли, от которого не укрылось выражение лица Вареньки. — Могу поспорить, что ежели бы мы были где-нибудь в моих родных краях, она бы точно попыталась прикончить Эмили. Ей-богу, цивилизация — отличная вещь. По крайней мере, люди не дают волю своим желаниям, которые плохо совместимы с законами».
Амалия поглядела на него и улыбнулась. Он сразу же приосанился и напустил на себя безучастный вид.
— Мы возвращаемся в гостиницу? — спросил он.
— Да, — ответила Амалия.
Она подумала, прощаться ли ей с Павлом Петровичем, и пришла к мысли, что теперь Верховский наверняка больше всего хочет, чтобы его оставили одного. Лакунины уже ушли, как и композитор, но Александр Корф был еще в гостиной. Глаша тушила лампы, нет-нет да поглядывая на Билли, который, очевидно, ее сильно занимал. За окнами ползло тусклое, сырое петербургское утро.
— Пора, — сказала Амалия.
— Вы разрешите проводить вас? — спросил барон Корф. И Билли слегка нахмурился, услышав ответ:
— Да, разумеется.
Втроем они спустились по лестнице. Билли надулся и не произносил ни слова. Внизу Александр помог бывшей жене надеть шубу, но зато Билли опередил его, первым подав перчатки. Он был вознагражден сияющей улыбкой и сразу же воспрянул духом.
…Варенька вышла из особняка, и тяжелая дверь затворилась за ней. С Невы дул ледяной ветер. Возле дома стояли две пролетки, в одной сидел Марсильяк и разговаривал с каким-то полицейским чином, за стеклом другой виднелось бледное женское лицо, от которого Варенька отвернулась с тайным ужасом. Она едва не уронила муфту и испугалась, когда кто-то поднял ее и подал ей. Свет фонаря упал на лицо любезного прохожего, и Варенька сразу же успокоилась, узнав композитора Преображенского.
— Вы еще здесь? — спросила она, чтобы хоть что-то сказать.
— Как видите, Варвара Григорьевна, — кивнул он. — Странный получился вечер, вы не находите?
— Очень странный, — искренне ответила Варенька.
Преображенский вздохнул.
— И тем не менее я счастлив, что познакомился с вами, — сказал он. — Вы так чудесно пели… Вторая Патти, — добавил он.
— Вы мне льстите, — отозвалась Варенька, краснея от удовольствия.
— О, что вы, наоборот, совершенная правда. Вы сейчас домой? Разрешите взять вам извозчика?
Варенька подумала, что и в самом деле это было бы разумнее всего, но на улице свободных извозчиков не было.
— Может быть, на набережной? — заметил композитор. Он предложил Вареньке руку, и они вдвоем двинулись в направлении набережной.
Александр, стоя на ветру, проводил их взглядом.
В сущности, он был почти рад, что все так устроилось. Он с детства ненавидел выяснения отношений, особенно с женщинами. Хорошо, что Варенька все поняла и не стала докучать ему. Потому что, если рассудить по совести, он ничего не может ей дать. Никогда не полюбит ее так, как любил Амалию, да и вряд ли полюбит кого-то еще. Что бы ни произошло между ними, его сердце будет принадлежать этой странной женщине. Он повернулся к ней и увидел, как блестят ее глаза. Она положила кисть в узкой лайковой перчатке ему на рукав.
— Простите, Александр. Я должна была догадаться, по отношению к вам мой спектакль был довольно жесток. Но я и подумать не могла, что моя мнимая смерть так подействует на вас.
— Ничего, — тихо сказал он, — я все понимаю. Дело прежде всего, не так ли?
— А, да какое дело! — отмахнулась Амалия. — Понадобилось всего лишь несколько часов, чтобы все распутать. Вернее… — Она нахмурилась. — Вернее, почти все.
— Неужели вам что-то может быть непонятно? — с улыбкой спросил Александр. — Ни за что не поверю.
Амалия помедлила и оглянулась на пролетки, в одной из которых сидела Анна Владимировна. Билли неодобрительно сопел где-то в полутьме позади нее.
— Мне действительно непонятна одна вещь, — призналась Амалия. — Полагаю, прямого отношения к делу она не имеет, и все же… — она задумалась. — Все же мне было бы интересно знать.
— Что именно? — осведомился Александр Корф. — Неужели вы уже не уверены в виновности женщины? Ведь она сама во всем созналась.
— Так-то оно так, но, — Амалия вздохнула. — Нет, речь вовсем о другом. Просто есть одна деталь, которая не дает мне покоя.
Александр передернул плечами.
— Этот вечер словно был создан для того, чтобы подтвердить вашу любимую мысль, — заметил он. — Помните?
— Да, — помедлив, согласилась Амалия. — Мы ничего не знаем о других людях и мало что знаем о самих себе. В начале ужина все казались такими приличными людьми, а потом…
— Потом оказалось, что блестящий адвокат на самом деле придумал аферу, как убивать людей и зарабатывать на их смерти деньги, — подхватил Александр. — Достойная мать семейства в прошлом, как выяснилось, не колеблясь отравила двух человек, чтобы избавиться от унизительной бедности. А неприметная девушка пошла на преступление ради любви, которую сама же и выдумала. — Он оглянулся на окна особняка, два из которых еще светились слабым желтоватым светом. — Как по-вашему, что с ними будет?
