Мистер Уолтер Фрезер, исполняющий обязанности священника англиканской церкви в Ницце, был по природе пунктуальнейшим молодым человеком. Легко поэтому понять его смущение, когда, явившись за полчаса до назначенного времени в «Café Anglais», он увидел, что Мэй уже там и ждет его.
– Здравствуй, Мэй, – сказал Уолтер, подходя к ней. – Очень рад тебя видеть в Ницце! Прости, что заставил тебя ждать.
Он был невысокого роста, темноволосый, с орлиным носом, ямочкой на подбородке и приятным лицом, которое очень красила мягкая улыбка. Мэй помнила эту улыбку с детства и, вновь увидев ее, сразу же приободрилась.
– Ну что ты, Уолтер, – поспешно проговорила она. – Это я сама пришла раньше. Просто… – она порозовела, – просто я больше не смогла там оставаться.
– Из-за бабушки? – Уолтер вскинул на нее глаза.
Мэй тряхнула волосами.
– Она ужасная, ужасная, ужасная! Вчера, когда мы гуляли по саду, и сегодня она говорила… рассказывала такое! О том, как она была счастлива, когда убежала из дому, о том, как ей надоели родственники дедушки, которые вечно у них гостили. Как он из экономии нанимал самую дешевую прислугу, которую приходилось всему обучать, а когда обучишь, она, конечно же, уходит к тем, кто больше платит, и приходится опять начинать по новой. Да что там, – Мэй сделалась пунцовой, – она говорила о… о художниках! И писателях! Которые с ней жили! Как будто мне это интересно! – Мэй вся кипела от возмущения. – Я не знала, куда деться. А сегодня еще при разговоре присутствовал граф де Ламбер… Мне было так неловко! Уолтер, ты в Ницце не первый день, может быть, ты скажешь, зачем такой человек, джентльмен и… и всякое такое, ходит в ее дом?
Уолтер усмехнулся.
– Граф де Ламбер недавно разбил свой автомобиль, на котором выступал на гонках, – сказал он. – Он думал, что отец поможет ему восстановить машину, но тот скуп и не любит расходов. Он отказал Кристиану, тот пожаловался Бланшару, твоя бабушка обо всем узнала и обещала помочь. Впрочем, здесь графа Кристиана считают не совсем comme il faut, потому что он легко заводит дружбу со всякими рабочими и вообще людьми простого звания. Он как-то сказал, что выше любого дворянина ставит человека, который способен разобраться, что не так с мотором. Поэтому местная noblesse[176] его не слишком жалует.
– Значит, все из-за этого, как его, автомобиля, – протянула Мэй. – То-то я сегодня удивилась. Бабушка все переживает по поводу павлинов и сказала ему, что оплатит любой ремонт, если он найдет, куда делись ее павлины. Она даже думает, что на них тайком охотится полковник, живущей напротив. Он служил в Индии, а кто-то ей сказал, что в Индии павлинов едят.
– Как можно есть такую красоту? – рассеянно спросил Уолтер. – Скажи, ты будешь что-нибудь? Что тебе заказать?
Мэй покачала головой.
– У меня нет аппетита. Я со вчерашнего дня все думаю, думаю… – Она осеклась, и Уолтер не стал торопить ее, терпеливо дожидаясь, когда она сама все расскажет.
– Я все время говорю только о себе, – наконец сказала Мэй. – А как ты, Уолтер? Как твои дела?
Молодой человек вздохнул. Больше всего на свете он мечтал из исполняющего обязанности священника стать постоянным священником в Ницце; но назначение на этот пост, которого домогались многие кандидаты, во многом зависело от леди Брэкенуолл, дамы чрезвычайно влиятельной, чрезвычайно родовитой и спесивой. Не только характер леди Брэкенуолл являлся препятствием на пути Уолтерова счастья. Хуже всего было то обстоятельство, что у леди имелись четыре дочери, и все – незамужние. Если я добавлю, что все четверо мисс были страшные, тощие, плоские и с лошадиными зубами, то становится ясно, какой дилеммой терзался милейший мистер Фрезер. Или стать зятем леди Брэкенуолл и остаться в этом городе – или отказаться от выгодного брака и распрощаться с Ниццей навсегда. Третий вариант – жениться на одной из тоще-плоских мисс, получить заветное место и накормить жену мышьяком – Уолтер, как честный человек, не рассматривал.
– Я бы очень хотел задержаться в Ницце, – сказал он Мэй. – Но обстоятельства… – И он вздохнул так, что на столе шевельнулась скатерть.
– Я уверена, что все будет хорошо, – горячо сказала Мэй.
– Ты очень добра, Мэй, – сказал Уолтер с улыбкой. – Скажи, зачем ты позвала меня сюда? Тебе нужна помощь? – Он понизил голос. – Может быть, ты немедленно хочешь вернуться домой? Одно только слово, и я все сделаю.
– Нет, – сказала Мэй, – это не из-за моего отъезда, хотя я думаю, что вряд ли тут задержусь. – Она поколебалась. – Тетя Сьюзан мне сказала, чтобы я, если что, смело обращалась к тебе. И вот… – Мэй сжала руки, – мне нужна помощь. Скажи, Уолтер, ты можешь сходить со мной в казино?
Если бы в это мгновение в милейшего Уолтера Фрезера средь бела дня ударила молния, он и то не был бы сильнее изумлен.
– Мэй, – осторожно спросил он, – я правильно тебя понял? Ты собираешься, э… туда, где играют и делают ставки?
– Да, – подтвердила Мэй, – но мне говорили, что девушке одной ходить туда неприлично. Так что я подумала о тебе.
