– Я узнала кое-что, – ответила Мэй, – но думаю, что все же мало. Графиня говорит, будто ее что-то напугало, когда она проснулась с криком. Но ни в чем не уверена.
– Это хорошо, что она так откровенна, – серьезно сказал Кристиан. – Между нами, свидетели, которые бодро рапортуют, что ровно в 4 часа 39 минут видели на мосту субъекта в рваной перчатке и сером пальто, на котором не хватало четырех пуговиц, всегда вызывали у меня подозрение. Интересно, удастся ли викарию узнать больше нашего? Все-таки леди Брэкенуолл – его будущая теща, и вряд ли она будет скрывать от него то, что ей известно.
– Теща? – изумилась Мэй. – С чего вы взяли?
– Да об этом все говорят, – пожал плечами граф. – Если он хочет получить постоянное назначение в местную церковь, то ему неизбежно придется жениться. На одной из дочек леди, потому что иначе не быть ему в Ницце священником. А что?
Ответа не последовало. И Кристиан так и не понял, почему Мэй внезапно замолчала и больше не говорила ни слова вплоть до того момента, когда они прибыли на виллу баронессы Корф.
Мистер Уолтер Фрезер, как уже упоминалось, был священником, но ему понадобился весь запас христианского смирения, когда он оказался в уныло-чопорном доме, в котором проживала леди Брэкенуолл. Сначала священника атаковала мисс Линда, старшая дочь:
– О! Вы все-таки вспомнили о нас, мистер Фрезер! Скажите, вам не одиноко в Ницце? Должно быть, это ужасно, жить одному, без единого близкого существа!
Затем за дело взялась ее младшая сестра Дороти.
– Мистер Фрезер! – Многозначительное хихиканье. – Я так рада вашему приходу! – Попытка томно пожать плечиком, которое было настолько мощным, что могло остановить слетевший с рельсов паровоз. – Как вам должно быть не по себе в чужой стране! Французы такие грубияны! – В переводе с языка мисс Дороти на человеческий это означало, что они в упор ее не видели, несмотря на ее происхождение и старания маменьки пристроить дочь. – Заходите к нам почаще, я всегда буду рада вас видеть!
Мисс Элизабет взялась за дело еще более прямолинейно: она объявила, что поймала жука, и потребовала от священника немедленно сказать ей, насколько жук опасен, и вообще, кусается он или нет. Попытки Уолтера объяснить ей, что он ничего не смыслит в насекомых, были бы обречены на провал, не приди на помощь четвертая мисс Брэкенуолл. Эта леди, откликавшаяся на изысканное имя Миранда, была настолько уродливой, что три ее страхолюдные сестры могли казаться по сравнению с ней красавицами.
– Мистер Фрезер! Как это любезно с вашей стороны, что вы вспомнили о нас! А мы все время о вас говорим! Кстати, это правда, что вас видели в казино? Я, конечно, уверена, что это неправда и что это мистер Фергюсон распускает о вас слухи. Вы же знаете, он просто мечтает занять место священника!
В глубине души Уолтер был уже близок к тому, чтобы проклясть тот миг, когда он согласился помочь баронессе Корф и вызнать у леди Брэкенуолл, что именно ей известно о происшествии в «Золотой стреле». Но тут, к счастью, растворилась дверь и лакей доложил, что хозяйка дома готова принять мистера Фрезера.
Уолтер бежал без оглядки от четырех кандидаток на роль своей супруги, но вскоре понял, что попал из огня в полымя. После приветствий и разговоров о погоде леди Брэкенуолл принялась с ним советоваться по поводу графа А., барона Б. и господина В., которые будто бы проявляли недюжинный интерес к ее девочкам. Наивный Уолтер вздохнул с невольным облегчением, но вскоре услышал, что леди не намерена выделять дочерям ни пенни сверх того крайне скромного приданого, которое досталось им от их покойного отца, известного мота. К слову, именно эта причина, а вовсе не некрасивость четырех мисс являлась до сих пор препятствием к их замужеству. Сама леди Брэкенуолл была более чем обеспечена, но как только речь заходила о пополнении приданого, она сразу же вынимала кружевной платок и принималась горестно плакаться на жизнь и чудовищные расходы, на которые она будто бы вынуждена идти, круглый год живя в Ницце. Леди Брэкенуолл считала, что у нее не в порядке легкие. Страдалица уже пережила двух братьев и мужа, отличавшихся завидным здоровьем. Каждый день она сетовала на боли и отсутствие аппетита, и год от году ее фигура становилась все внушительнее и монументальнее.
– Ко мне недавно заходил мистер Фергюсон, – как бы между прочим уронила леди Брэкенуолл. Фергюсон был священник 28 лет, всегда улыбающийся и такой чистенький и опрятный, словно его только что принесли из стирки. Уолтер знал, что он тоже имеет виды на место в Ницце. Его сердце сжалось. Неужели Фергюсон все-таки решился жениться на одной из дочерей хозяйки, чтобы обеспечить себе безбедное будущее? Тем не менее Уолтер нашел в себе силы ответить:
– У меня есть новости поинтереснее, – и вслед за тем рассказал, что с экспрессом «Золотая стрела» связано какое-то темное дело, которое расследует знаменитый комиссар Папийон. Леди Брэкенуолл всплеснула руками, изумилась и объявила, что священник пришел как раз вовремя.
