Еще бабушка поссорилась с графом де Ламбером, то есть хотела поссориться, но он сразу же сообразил, куда ветер дует, откланялся и ушел. Я надеюсь, это не повлияет на его решение быть нашим д’Артаньяном. Хотя, по-моему, из всех наших лучше всего кардинал Ришелье. И почему мистер Дюма ничего не написал об этом?
Когда на следующее утро Кристиан явился на вокзал, Амалия уже в нетерпении расхаживала по перрону, постукивая каблучками.
– Я смог купить билеты только в первый вагон, а не во второй, – сказал граф извиняющимся тоном.
– Это не так важно, – ответила Амалия. – В конце концов, мы можем и перепутать купе, – исключительно по рассеянности.
По мысли графа, госпожа баронесса была последним человеком в мире, который мог страдать рассеянностью, но тут его мысли приняли совершенно иное направление, потому что Амалия понизила голос и совершенно будничным тоном спросила:
– За нами следят?
– Не думаю, – ответил Кристиан, немного смутившись, – во всяком случае, я никого не заметил.
– Плохо, – заметила Амалия. – Потому что следить, конечно, должны. Папийона не надо учить таким вещам.
Экспресс «Золотая стрела» вплыл под своды вокзала, и с первого же взгляда Амалия убедилась, что Кристиан не ошибся и взял билеты именно на тот состав, который был им нужен. Молодая женщина отлично помнила, что у стрелы на их локомотиве не хватало одной маленькой полоски, символизировавшей оперение. Сейчас ее тоже не было, и Амалия, воспрянув духом, поднялась в вагон.
Ей хотелось как можно быстрее оказаться в купе номер 10, чтобы проверить свою догадку, но она подождала, пока поезд тронется, и только тогда сделала знак своему спутнику, что пора идти. Они перешли в соседний вагон. Граф шагал за Амалией, но неожиданно она остановилась и стала рассматривать ручку на окне.
– Что-нибудь нашли? – полюбопытствовал Кристиан.
Амалия, не отвечая, оглядела коридор, двери купе, на которых сверкали номера и эмблемы экспресса. Выражения ее лица граф не понимал.
– Это не тот вагон, – наконец сказала она.
– Простите, – с удивлением начал Кристиан, – но я навел все возможные справки, и это именно тот состав, в котором вы ехали. Ошибки быть не может!
– Да, состав тот, – вздохнула молодая женщина. – Только вот второй вагон первого класса заменили. Догадываетесь, почему?
Хоть и ему не хотелось признаваться, но Кристиан все же растерялся.
– И что же нам теперь делать? – спросил он.
– Искать кондуктора, – отозвалась Амалия, – и надеяться на то, что он хоть что-то сможет прояснить.
– Вот он, – сказал Кристиан, кивая на высокую фигуру в форменной одежде, которая двигалась по коридору навстречу.
Амалия вспомнила, что уже видела этого кондуктора, когда ехала в Ниццу. Это был тот самый волшебник, который убирал из их купе осколки разбитого флакона. Самое интересное, впрочем, заключалось в том, что кондуктор, по-видимому, тоже вспомнил Амалию, и вид у него при этом сделался недоверчивый и самую малость настороженный. Сначала он попятился и попытался изобразить, что идет совсем в другую сторону, но Амалия окликнула его и помахала в воздухе сложенной бумажкой.
– Сударь, – задорно спросила она, – хотите сыграть в лотерею? Приз – сто франков.
Начало беседы, по крайней мере, нельзя было назвать обескураживающим. На лице кондуктора появился интерес.
– Вам угодно шутить, сударыня? – на всякий случай спросил он, косясь на купюру.
– Если и так, моя шутка сделает вас богаче, – отозвалась молодая женщина. – Хотите попробовать? Вы-то ничем не рискуете.
Кондуктор облизнул губы и подошел ближе.
– Если это не противозаконно…
– Как вас зовут? – спросила Амалия.
– Луи Норвэн.
– Так вот, мсье Норвэн, я хочу знать, что стало со вторым вагоном, – проговорила Амалия. – Почему его заменили?
В глазах Норвэна заплескалась паника, но прежде, чем она успела принять размеры стихийного бедствия, Амалия как-то очень ловко сунула купюру кондуктору в карман. Глотнув воздуху, Норвэн выдавил из себя:
– А что со вторым вагоном, сударыня? Ничего не…
– Месье Норвэн! – с укором промолвила Амалия, и в ее пальцах вновь неведомо как материализовалась бумажка, которая только что вроде бы получила постоянную прописку в кармане кондуктора. – За сто франков я желала бы иметь другой ответ. Правдивый, – уточнила она.
– Но меня просили… – прошептал кондуктор и угас.
– Никому не говорить, конечно, – подхватила Амалия. – Ни слова, ни полслова, ни даже намека. – Она прищурилась. – Вы разочаровываете меня, сударь. Повторяю: честный, правдивый и полный рассказ – и эти деньги ваши. Итак?
Кондуктор посмотрел на Кристиана, на Амалию, на сложенную бумажку – и, очевидно, решился.
– Все это произошло из-за пассажира, – торопливым, срывающимся шепотом начал он. – Того, который исчез.
– Как исчез? – удивился Кристиан. Он-то ждал совершенно иного развития событий.
– Обыкновенно, – ответил Норвэн. – Ехал господин в десятом купе, купил оба места, до Ниццы. В Ницце я постучал, потом зашел, может быть, мсье спит – а его нет. При нем чемоданчик был, так чемоданчика тоже не оказалось.
