– Петр Петрович рассказывал мне, что, когда в Иллирии произошла первая революция, в Любляне перебили всех лебедей потому, что их особенно любила изгнанная королева Фредерика. – Амалия вздохнула. – Я бы хотела, чтобы лебедей в Тиволи не трогали. Это все.
И, не сказав более ни слова, даже не попрощавшись, она вышла из комнаты и навсегда покинула дворец бывшего наследника.
Вечером Амалия, Муся и Андрей сели на поезд, который должен был увезти их из Любляны. Обычно полупустой в это время года, сейчас он был полон беженцев, которые спешили покинуть столицу. Ехавший в соседнем купе знакомый Амалии – бывший иллирийский придворный – уверял ее, что нынешнее восстание продлится недолго, месяц или два, и все вернется на круги своя. Но Амалия отныне слишком хорошо знала Войкевича и понимала, что свою власть он не отдаст никому.
Они выехали на час с четвертью позже, чем должны были по расписанию. Стоило Амалии сказать, что она хочет пить, как Андрей сразу же побежал за водой. Вообще, Муся и Андрей обращались с ней как с тяжелобольной, между собой переговаривались шепотом и в ее присутствии старались вести себя как можно тише. Им казалось чудом, что она вернулась целой и невредимой – от прислуги они уже знали, что в городе вовсю шли погромы и грабежи. Ночью поезд пересек австрийскую границу, и Иллирия окончательно осталась позади.
Может быть, Амалия оставила там кусочек своего сердца. Но об этом она не сказала никому.
Читатель, перевернув последнюю страницу, наверняка пожелает узнать побольше о загадочной стране Иллирии. Поэтому автор хотела бы сразу же объяснить, что такой страны не существует. Точнее, она существует, но только в воображении нескольких поколений сочинителей разных стран.
Придумал Иллирию хороший французский писатель, друг нашего Тургенева Альфонс Доде, и выдумка оказалась настолько удачной, что несколько авторов – в том числе и ваша покорная слуга – подхватили идею и создали свои книги, действие которых также происходит в этой стране. В реальности имелись только Иллирийские провинции – при Наполеоне, тоже, кстати сказать, пробовавшем когда-то свои силы в литературе. Правда, основным его занятием было все же не написание книг, а перекраивание карты Европы так, как ему заблагорассудится.
Тем не менее далеко не все в романе является вымыслом. Конечно, города Любляна и Дубровник, парк и замок Тиволи в Любляне, флаг с драконом, сидящим на башне, упомянутые в книге архитектурные памятники и многое другое существуют в действительности. Политика тогдашней Австро-Венгрии, направленная на подчинение всего региона, – также реальный факт. Что касается Стефана и его падения, то истории известно достаточно королей, которые теряли свои троны, и людей, которые эти троны захватывали и, по сути, становились более могущественными, чем любой из наследных монархов.
Автор надеется, что его Иллирия доставила читателю хотя бы часть того удовольствия, которое дала ему, к примеру, упомянутая у Конан Дойла Богемия («Скандал в Богемии») или придуманная Стендалем Парма («Пармская обитель»). Если эта скромная цель будет достигнута, автор будет считать, что ее задача полностью выполнена.
К дому номер 21 по рю де ля Пэ подъехал большой красный автомобиль и не без труда сумел припарковаться в веренице машин и колясок, стоящих вдоль тротуара в несколько рядов. Из автомобиля вылез грузный господин в очках и помог выбраться своей спутнице – прелестной молодой женщине в каштановых кудрях, выбивавшихся из-под высокой шляпки, украшенной цветами. Ее нежное оживленное личико являло странный контраст с огромными, бездонными, почти черными глазами, которые оставались грустными даже тогда, когда она улыбалась, а ресницы были такие густые и длинные, что любая нынешняя кинозвезда умерла бы от зависти. Светлое платье молодой женщины было того иллюзорно простого фасона, который дается только очень хорошим портным и при неумелой попытке скопировать его тотчас же превращается в тусклую непритязательную тряпочку. На тонких пальчиках незнакомки красовалось несколько дорогих жемчужных колец, которые, однако же, ровным счетом ничего не могли прибавить к цветущей прелести их обладательницы.
Что касается спутника незнакомки, то достаточно будет сказать, что он был раза в два старше сопровождавшей его красавицы и в доме под номером 21 его прекрасно знали. По крайней мере, мадемуазель Беттина, всегда сидевшая на первом этаже возле окна, из которого были прекрасно видны все, кто направлялся к зданию, тотчас же сняла с рычага трубку телефона и позвонила наверх, своему патрону месье Дусе, и доложила:
– Месье, тут турок со своей одалиской. Вы примете их сами или ими займутся продавщицы?
