— О, нет… Я тебя не собираюсь пытать… — самодовольно ухмыльнулся Драко. За его спиной словно ниоткуда возникли мощные фигуры Крэбба и Гойла. — Я ведь обещал… А я свои обещания всегда выполняю.
Забини молчал, с отвращением глядя в холодные серые глаза блондина.
— Так вот, слушай, Забини, — продолжал Малфой. — Ты хотел унизить меня… Сломать… Воспользоваться моей слабостью. Поздравляю, это очень по-слизерински, тебе даже удалось это сделать. Но, как настоящий слизеринец, ты должен понимать, что сильнейший всегда побеждает. А в данном случае сильнейший — я. Знаешь, я все думал, что мне с тобой сделать…
Я, конечно, мог бы рассказать всем нашим, что твоя семья всегда поддерживала Дамблдора и работает на Орден Феникса, а уж до Пожирателей Смерти это дошло бы моментально… В частности, я сам мог бы сообщить это отцу. Но я некогда имел неосторожность пообещать тебе, что не сделаю этого. И свое слово сдержу…
Ты знаешь, что моя палочка не состоит на учете Министерства, поэтому я мог бы совершенно безнаказанно пытать тебя Круциатусом до тех пор, пока от диких криков не оборвался бы твой нежный голосок… А еще… еще… — Малфой мерзко усмехнулся, — Я мог бы попросить Крэбба и Гойла поразвлечься с тобой так, что ты уже никогда в жизни не отважился ни с кем разделить постель… Ведь я мог бы это сделать, а Забини?
— Мог, — сдавленным голосом произнес Блейз. — Так почему не сделаешь?
— Видишь ли, — ухмылялся Драко, — это как-то грубо… Как-то очень уж не по-нашему. Так поступил бы любой придурок из Хаффлпаффа… А я решил проявить настоящее слизеринское великодушие — простить тебя, Забини… Мало того, я даже приготовил тебе подарок. Я подарю тебе то, что ты всегда хотел… То, что я отнял у тебя в прошлом году, а теперь возвращаю, в знак абсолютного и полного прощения.
Запечатлев на губах бывшего любовника легкий почти целомудренный поцелуй, Драко отступил в сторону, Крэбб и Гойл вышли вперед и кинули Блейзу под ноги бесчувственное тело. Какое-то время Забини стоял в полнейшем оцепенении. Ошеломленно он разглядывал запекшуюся кровь на каштановых прядях, безжизненный взгляд широко раскрытых карих глаз, искусанные до крови губы, сильные руки, исполосованные свежими ранами, жилистую шею, перевязанную розовой ленточкой…
Блейз упал на колени, склонившись над парнем, стараясь уловить хоть слабое дыхание.
— Он жив и в сознании, Забини… — сказал Малфой. — И он теперь твой. Можешь делать с ним все, что хочешь. Эта кукла вряд ли уже сможет сопротивляться.
— Эдриан… — тихо прошептал Блейз. — Нет… Что вы с ним сделали???
— О, я понятия не имею, — хохотнул блондин. — Спроси у моих больших друзей. Но, думаю, он уже не тот стопроцентный натурал, каким был раньше. Правда, ребята?
Крэбб и Гойл мрачно усмехнулись.
— Нет… Нет… Эдриан! Мерлин, Драко, неужели это и есть твое прощение? — прозрачная капля, скатившись по щеке Блейза, упала на лицо Пьюси… — Почему… почему ты не сделал это со мной?
— Потому что, я никогда не смог бы вырвать у тебя вот это, — Драко приблизился к Блейзу и аккуратно слизнул со щеки еще одну соленую каплю… — Ты горд, Забини, очень горд. Но теперь я увидел твои слезы. Этого более чем достаточно, чтобы простить тебя.
Блейз изо всех сил оттолкнул от себя ехидно ухмыляющегося Малфоя и, склонившись над Пьюси, нежно провел рукой по его лицу.
— Эдриан, ты слышишь меня? Что… Что они с тобой сделали? — Пьюси не реагировал на слова Блейза. В его взгляде была такая усталость, что, казалось, он предпочел бы скорее умереть…
— Посмотри, Забини, — сказал Драко, стаскивая с Пьюси остатки рубашки. — Здесь даже есть поздравление для тебя.
Парень в ужасе уставился на грудь Эдриана. На ней крупными буквами было вырезано: «Блейз». Свежие раны слабо кровоточили.
— О, нет! — Блейз прижал руки ко рту.
— О, да, Забини, о, да… — рассмеялся Драко. — Ну что ж, вам еще так много надо друг другу сказать, оставим их наедине. Крэбб, Гойл, за мной…
Он развернулся на каблуках.
— Будь ты проклят, Малфой… — с ненавистью прошипел Блейз, красивое лицо его заливали слезы. — Будь ты проклят…
— Знаешь, Забини, — блондин на мгновение обернулся. — Твой голос так возбуждает… Может, заглянешь ко мне вечером, после каникул?
И без капли сожаления, Драко шагнул через порог. Крэбб и Гойл вышли вслед за ним, захлопнув тяжелую дверь.
— Я отомщу тебе, Малфой! — громко крикнул Блейз. — Клянусь, я заставлю тебя рыдать этими же слезами!
— Гарри, кстати, как твой проект? — спросила Гермиона, когда они втроем прогуливались по заснеженному двору. — Профессор Спраут сказала, что амариллис уже зацвел. Покажи его нам, я хочу взглянуть на этот цветок, я видела его только на картинках.
Гарри пожал плечами и повел их в оранжерею, несмотря на возмущенные возгласы Рона, утверждавшего, что хотя бы во время каникул следовало забыть об учебе. Но при виде белоснежных цветов, слабо покачивавших чашечками на легком сквозняке, он замолчал…
— Вот это да… — с завистью воскликнул он. — А я взял ползучую спорыницу, ты бы знал, какая это гадость!
Гарри молча склонился над цветком и окунулся в опасную сладость его аромата.
