Воздух в помещении внезапно стал невыносимо душным и влажным, как будто кто-то разом разорвал все молекулы кислорода и связал с водородом. Дышать было нечем. Каждая мышца тела непроизвольно напряглась, мурашки побежали по коже, словно солдаты, готовящиеся к бою.
Взгляд был прикован к ней: к губам, приоткрывшимся в ожидании; к синей перепончатой ладони, сминающей край ткани, в которую она замоталась; к отражениям света от бассейна, играющим на золотой коже; к острым соскам, которые съежились и чётко проступали через всю ту же швархову ткань. Командора затопило смесью желания и душераздирающей ревности. Они смотрели друг на друга целую вечность.
— Э-э-э… уважаемый, — вмешался её любовник, поднимаясь с бортика бассейна. — Уверен, у вас жетон с другим рисунком. Эта комната уже занята, и это моя женщина.
***Бьянка Ферреро
Меньше всего на свете я ожидала увидеть на спутнике шестой планеты системы Эльтона командора юнисского филиала Космофлота. Это выглядело как сон, настолько я не могла поверить в случившееся. Но командор Грегори Грешх-ан был здесь. Протяни руку — и можно потрогать ещё жёсткие волосы цвета льна и короткую светлую щетину на крупном подбородке, а уж под яблочным взглядом и вовсе — сгореть. Огромный. Мускулистый. Злой. И невозможно красивый в своей ярости.
Стоило ему коснуться моих плеч, заставив подняться, как в животе скрутило тугую пружину желания. Горячая ладонь заставила вспыхнуть в одну секунду, словно я всё это время изнывала в пустыне от солнца, а не плавала в прохладной воде. Томный вечер с Гидроном, по атмосфере больше напоминающий уютные посиделки с тётушкой, в одно мгновение превратился в самую развратную вечеринку года.
— Э-э-э… уважаемый, — вмешался миттар, поднимаясь с бортика бассейна. — Уверен, у вас жетон с другим рисунком. Эта комната уже занята, и это моя женщина.
«Самоубийца».
Ларк лишь прищурил глаза, а я уже поняла, что не хочу становиться свидетельницей кровавой расправы над глупым миттаром.
Одно касание ларка — а у меня уже пересохло во рту.
— Гидрон, послушай, я думаю, наше свидание закончено, — произнесла я, не отрывая взгляда от часто-часто пульсирующих вытянутых зрачков.
— Что? Это почему это? Бьянка, если ты переживаешь, что у нас теперь нет двери, ничего страшного. Я спущусь и попрошу выделить другую комнату, тем более на кровати нам было бы удобнее…
«Самоуби-и-и-йца!» — теперь уже не подвёл итог, а проорал внутренний голос.
Командор Грешх-ан наконец оторвался от созерцания меня и повернул голову в сторону миттара. Тот даже замолк, настолько звенящей от агрессивно-сексуального напряжения была аура ларка.
— Она никуда с тобой не пойдёт. И это не твоя женщина.
— Но жетон…
— Не интересует.
— Это не по правилам Храма Фортуны! Вы не имеете права!
— Ты не имеешь права её трогать. И убери руку от её одежды.
— Ну, знаете ли, это уже ни в какие шлюзы не катит! Охрана-а-а!..
Гидрон завопил во всё горло, но не разжал кулак с краем простыни. Для командора и ректора юнисского филиала, привыкшего, что все его приказы исполняются неукоснительно, это стало последней каплей: он потянулся к миттару, но тот перепугался не на шутку и первым толкнул Грегори в грудь. К сожалению, синекожий не рассчитал весовую категорию — ларк был минимум вдвое тяжелее. Гидрон неуклюже поскользнулся, а падая спиной в бассейн, потянул за простыню, в которую я замоталась. Меня повело назад.
Нет-нет-нет! За мной же отмель!
Я взвизгнула и зажмурилась, осознавая, что ещё чуть-чуть — и у меня все шансы раскроить голову. Кое-как попыталась увернуться, но Грегори смягчил падение. Мы все трое погрузились в воду, а дальше началась драка. Гидрон подумал, что ларк захотел выместить злость на женщине, и с внезапной прытью и криком «отпусти её, паршивец» бросился на командора с кулаками. Он был худее и меньше, но с учетом его родной стихии повсюду умудрился попасть ларку в нос.
Я пыталась выпутаться из намокшей ткани, которая резко превратилась в силки, а как только выбралась голой из бассейна, обнаружила, что в комнату вваливаются десять эльтониек в экзоскелетах и бросаются к мужчинам.
Дальше были крики, оры, обвинения Гидрона в том, что Грегори нарушил правила Храма Фортуны, и незамедлительная ответная реакция ларка, что я не «женщина миттара, а его собственная». От последнего заявления я и вовсе нервно икнула и зачем-то схватила бутылку с остатками шэйтарри. Охрана потянула нас — всех троих — на выход. Грегори ещё сопротивлялся армированным захватам эльтониек, но, как выяснилось, он всего лишь хотел взять мою одежду. Заодно и очередную сухую простыню на меня набросил, этого ему хватило, чтобы успокоиться.
За двери Храма Фортуны нас буквально выставили силой. В лицо тут же ударил хлёсткий царапающий дождь с песчинками, и угрожающе завыл ветер. На парковочной площадке стояли небольшой пузатый бледно-бирюзовый шаттл и вытянутый, как стремительный бросок ягуара, хромированный истребитель. Я даже не сомневалась, какой из кораблей какому мужчине принадлежит.
— Бьянка, вы полетите со мной? — хмуро спросил Гидрон. — Подвезу куда скажете.
