От Белькарнаса сплошной стеной двигались рабыни Чокеи, а слева выводила в долину свое пятитысячное войско Беата.
Случилось небывалое: рабыни и царские воительницы, гоплитки и торнейцы оказались в одном стане, и только храмовые амазонки все еще не показывались из ущелья.
Тифис и Диомед наблюдали за полем боя с холма. Молодой царь Олинфа был в восторге:
– Боги благоволят ко мне, Диомед! – воскликнул он, когда волнение в долине улеглось. – Посмотри, мы почти без потерь добились успеха! С такой силой нам ничего не стоит раздавить храмовых, если они посмеют напасть на нас. Ну, что ты молчишь, Диомед?
– Я скован страхом, царь Олинфа. И о каком успехе ты говоришь? Это победа может обернуться страшным поражением.
– Но у нас великая сила! Такого войска не было ни у одного царя Эллады.
– У нас? Сейчас не мы хозяева Фермоскиры, а Годейра. И она понимает это лучше, чем ты. Неужели ты разучился считать? У нас всего четыре тысячи, а все остальные у Годейры. Там не менее сорока тысяч. Мы в руках царицы, как ты не можешь понять? И она не нападает на нас только потому, что не разделалась с храмовыми и боится повстанцев.
– Но мы же договорились с нею, Диомед! Ты сам твердил мне, что амазонки верны клятве. А она поклялась!
– Я и сейчас повторю: амазонки – да. Но не царицы. Ты сам царь и хорошо об этом знаешь.
– Что же делать?
– Настало самое время жениться, царь Олинфа.
– Жениться? Ты спятил, Диомед?
– Это единственное, что может спасти нас. У нас нет времени для спора – царица скачет сюда. Послушайте старого Диомеда.
К холму действительно скакала Годейра в окружении женщин. С нею были Лота, Беата, Кадмея, Мелета и несколько молодых кибернетов.
Годейра соскочила с коня, бросила поводья в руки Кадмее, сама поднялась на холм.
– Хвала богам, царица Фермоскиры! – воскликнул Тифис. – Я вижу, ты несешь мне весть о победе.
– Нам осталось покорить Антогору, царь Олинфа. – Годейра встала рядом с Тифисом.
– Настало время. Но прежде я хотел бы знать: намерена ли ты сдержать свое царское слово?
– О чем ты, царь Олинфа?
– Ты обещала мне в жены Кадмею.
– Сдержу я слово, бери ее – она твоя.
Вслед за Годейрой на холм поднялись и другие, они встали чуть в стороне.
– Мои славные кибернеты! – Тифис повернулся к капитанам, и те, сделав несколько шагов вперед, встали перед ним. – Еще одно усилие – и мы закончим сражение. Царица Фермоскиры и ее отважные подруги явили нам чудеса боевого предвидения, мудрости и отваги. Ответим им тем же. Я приказываю посадить на коней всех ваших воинов, мы поскачем в ущелье и рассеем храмовых всадниц. Я сам поведу вас в бой, кибернеты.
– Да будет так, достославный Тифис!
– Пусть и нам достанется немного славы!
– Но прежде я хотел бы вам сказать: отныне у царя Олинфа есть царица! Кадмея, подойди сюда. Встань рядом. Согласна ли ты быть моей женой?
Кадмея подошла к Тифису, встала около него и спокойно, как будто давно считалась невестой, ответила:
– Я готова, царь Олинфа, с тобой рядом идти в бой на храмовых. Вот меч мой!
– Ты мой держи! Отныне ты царица!
– Отныне ты мой царь.
Они обменялись мечами. Тифис поднял руку:
– Для поздравлений будет время. Сейчас пора в бой!
– Может быть, следует послать гонца к Антогоре? – заметил Диомед.
– Не следует, – твердо ответила Годейра. – Я не хочу с ней мира.
– И я, – кратко произнесла Лота.
– Смерть Антогоре! – воскликнула и Беата.
– Подайте мне коня. Ты, Диомед, останься здесь.
Тифис, Кадмея и кибернеты спустились с холма к лошадям. Царь и молодая царица Олинфа почти одновременно вскочили на коней и поскакали рядом.
– Он баловень богов, – сказал, обращаясь к Годейре, Диомед. – Если он привезет в Олинф одну твою дочь…
– Не беспокойся, славный Диомед, будет и приданое. Только бы вернуться в Фермоскиру. – Годейра приложила ладонь к бровям, защищая глаза от солнца. – Посмотри, Диомед, кто-то едет сюда?
– Да… Колесница…
– Это же Чокея! – воскликнула Лота и пошла навстречу колеснице. Чокея осадила лошадей около холма, спрыгнула с облучка, пожала протянутую руку Лоты.
– Они там, – и кивнула головой в сторону колесницы.
Лота заглянула в кузов. На днище лежала раненая Атосса. Ее обнаженная грудь залита кровью, глаза закрыты. Связанная Агнесса сидит, откинувшись на передний щиток кузова, глаза ее расширены, и не понять, что в них: страх или ненависть.
Подошли Годейра, Мелета и Беата.
Атосса открыла глаза, увидев Годейру, поднялась, оперлась на локоть и зловеще прохрипела:
– Всю жизнь… ты предавала заветы… теперь погубила Фермоскиру. Проклятье тебе навеки… смрадная душа.
– Фермоскира жива, Атосса. И я ее царица. Ты хотела в бесславной битве погубить мое войско, а я спасла его. Мы заключим с торнейцами почетный мир, а Кадмея поедет в Олинф царицей. Фермоскира поднимется снова… Залогом этому ее лучшие дочери: Лота, Беата, Мелета, Гелона.
– Рано торжествуешь, Годейра. Все повторяется. Вспомни Медею.
– Хватит, Атосса. Все свое ты уже сказала. Увезите их в город и охраняйте.
– Позволь спросить, царица? – Чокея подошла к Годейре.
– Говори.
– У нас нет пищи. Мы не ели двое суток. Что нам делать?
