Дана в ответ занесла меч и чудом успела оставить порез на высоком лбу парня. Кровь полилась, заливая ему лицо, стекая по бровям. Он вытер кровь с лица, и, облизав губы, с новыми силами кинулся в атаку. Дана развернулась к нему спиной, и, схватив за руку, перекинула через себя, повалив на землю. Пораненная нога подкосилась, и она чуть сама не упала. Варт схватился было за свой меч, но Эйдан ловко вывернул руку девушке, которая упала на колени, и из ее глаз брызнули слезы.
Эйдан медленно поднялся, встав напротив согнувшейся пополам Даны, и заговорил:
– Ненависть – мерзкая штука. Она отвлекает тебя, делает твой ум менее хладнокровным. А еще боль. – Парень скривился то ли от этой самой боли, то ли от боли в ранах. – Боль, которая болит сильнее, чем рана от любого оружия. Ее невозможно унять никакими лекарствами, и страдаешь больше от этого больше. – Он поджал губы, замолкая.
– Прекратите! – голос королевы прозвучал властно и вывел всех из состояния шока. – Что здесь происходит?
Сея вышла на поляну и явно была недовольна увиденным.
– Король Эйдан, вы прибыли в мои владения для того, чтобы устраивать дуэли с моими стражницами? – ее лоб нахмурился. – Я запрещаю.
– Но ваше величество, – подал голос Варт. – Эта девушка сама вызвала короля на дуэль…
Лицо Сеи изменилось, ее глаза с удивлением посмотрели на Дану.
– Это правда? – спросила королева.
– Да, – ответила девушка.
– Что ж, тогда примите мои извинения, ваше величество, – напряженно сказала Сея.
Эйдан усмехнулся. Он занес меч над девушкой, и та зажмурилась, но вместо того, чтобы ударить Дану, Эйдан лишь рассмеялся и оттолкнул ее, что для амазонки было страшнее казни.
– Я не хочу убивать тебя, девчонка, – сказал он.
Девушка открыла рот, но не произнесла ни звука. Палач и его жертва, упавшая перед своим вершителем судьбы на колени. Изображение в глазах девушки расплывалось, и она уже не видела лицо своего противника.
– Что же сказать тебе, милая? – рассмеялся Эйдан. – Теперь ты принадлежишь мне.
Сея встала, но король поспешил выразить свое почтение королеве:
– Таковы были условия нашего поединка, ваше величество! – сказал он.
Королева с горечью посмотрела на тело девушки и кивнула, обратившись к сестрам:
– Сестры, пусть поступок Даны будет всем нам уроком! – сказала она и пошла прочь.
Амазонки зашептались, а Эйдан, присев на корточки рядом с девушкой, убрал от ее лица короткие спутанные волосы и вытер кровь с ее щеки.
– Варт! Отнеси ее в мой шатер, – подал голос правитель. – Да, и переоденьте ее в платье что ли… Женщины в доспехах – это все-таки не для меня…
Прошло три дня после того, как молодой король сразился с одной из стражниц королевы. В светлеющем небе зажглись первые хрусталики звезд. Там, в немыслимой вышине, рождался новый закат – слепящая каемка солнечного диска уже почти скрылась за черными громадами гор, расплавленное золото заливало их заснеженные вершины, но здесь, внизу, мир был уже во власти ночных туманов – сер и мертвенно холоден.
Дана сидела в своем шатре и не могла сдержать слез. Все перед ее глазами плыло в кроваво-красном тумане. Она до сих пор не могла понять, как же умудрилась проиграть бой этому напыщенному выскочке! Мужчине! Она была уверена, что никогда, ни один мужчина не станет для нее королем, не сможет победить ее, а здесь… Да, Дана никогда не видела мужчин воинов «в деле» до сегодняшнего дня, но слышала красноречивые рассказы в деревнях, видела людей, покалеченных Эйданом лично.
Полог шатра отодвинулся.
Девушка обернулась.
Эйдан вошел, не дожидаясь ее приглашения, ибо властителю всех земель приглашения попросту были не нужны. Он мрачно посмотрел на Дану, одетую в тонкое льняное платье, и замер.
– Уходи! – выпалила дикарка. – Я не желаю тебя видеть!
– Здесь не ты решаешь, а я! – отметил король, проходя в шатер и садясь на кровать.
Дана хотела сказать, что он ведет себя слишком. Слишком вызывающе, слишком нагло, слишком бесцеремонно, что никто не будет помогать ему, что амазонки в отличие от мужчин, никогда не убивают женщин, детей, стариков… Хотела сказать все это, что думает, но Эйдан закрыл ей рот поцелуем. Дана сжала губы и попыталась оттолкнуть короля, но сделать это было все равно, что попытаться сдвинуть с места каменную стену.
Эйдан поднял ее на руки, и она испуганно вскрикнула, а через минуту он уже опустил ее на кровать. Мужчина нависал над ней, опираясь на локоть, его губы продолжали жадно впиваться в ее рот. Ему сейчас не было дела до ее страха. По мнению короля, который к слову, немало выпил в тот вечер, амазонка хоть и была хороша собой и манила его, но была действительно юна и глупа, если думала, что сможет испытывать его терпение слишком долго. Он успел подумать, что она еще совсем девчонка, но тут же вспомнил, что эта девчонка осмеливается перечить ему. Эта мысль только разозлила его еще сильнее.