С раннего детства я уяснила четыре правила семьи Райс: ни во что не вмешиваться, не показывать зазря свои магические способности и доверять только своей семье. Ну и, напоследок, никогда не влюбляться. Так почему же, едва успев вырваться на свободу из ненавистной деревни, чтобы поступить в столичную Академию, я нарушила их почти сразу же и… всем скопом? Первая часть дилогии.
© Оксана Гринберга, 2017
© Александр Соловьев, дизайн обложки, 2017
ISBN 978-5-4483-9610-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Все началось с того, что у меня закончились книги. Последняя была как раз по Высшей Магии, и я ломала над ней голову вот уже несколько месяцев. Зачитанное до дыр, с потрепанными краями «Управление порталами – доходчиво и просто» написал еще мой дед, архимаг Амброуз Райс, которого я совсем не помнила. Правда, отец говорил, что малышкой я любила сидеть у того на коленях, дергать за черную бороду и заливисто смеяться, когда дед делал мне «козу».
Его казнили, обвинив в государственной измене, когда мне еще не было двух лет. Вину отца так и не доказали, но его, придворного мага, сослали с семьей далеко на Север, с глаз долой. Это было давно, почти семнадцать лет назад, а теперь…
– Покажи! – потребовал папа, поднимаясь из-за стола.
Повел усталыми плечами, которые охватывал заношенный синий дублет. Разогнул спину.
Пусть на улице давно уже был день, но в рабочем кабинете мага царил полумрак. Над столом трепетал небольшой светлячок, вырывая из сумрака зашторенной комнаты разбросанные свитки, чернильницы, ворох пергаментов, горсть кладбищенской земли в медной плошке, пару ритуальных кинжалов – отец работал над трактатом по Высшей Некромагии.
Впрочем, куда более беспорядка на рабочем столе и неизвестно кому принадлежавшей берцовой кости – то ли волка, то ли обглоданной им деревенской собаки – меня беспокоили бледный папин вид и нетронутый обед, так и оставшийся на комоде, куда я поставила тарелку пару часов назад.
– Покажу, – пообещала отцу. Подошла, поправила замятый стоячий воротничок когда-то дорогой шелковой рубахи, застиранной почти до дыр. – Но только если ты хорошенько пообедаешь!
Когда-то моя семья была очень богата. Трехэтажный особняк в центре Изиля, обширные земли на юге Центарина, армия слуг, свои экипажи… Все закончилось, когда короля Уго Гервальда убили, а власть в стране узурпировал Ийседор, отняв трон у своего старшего брата. Тех, кто пытался воспротивиться – таких оказалось порядком, – казнили, как и моего деда. Тех, чью вину в подавленном мятеже не доказали, но решили, что они будут недовольны по определению – например, мой отец, – сослали куда подальше, лишив титулов и отобрав большую часть состояния.
С тех пор мы жили в большом доме на отшибе Калинок – маленькой деревушки в трех часах пути по размытому весенними дождями тракту до портового городка Скалле. Грязь по колено, покосившиеся дома, худая, болезненная скотина… Да и народ… Так себе народец, поговаривал отец, с гнильцой. По мне – жители деревни были к нам добры. Держались дружелюбно, но отстраненно. Зла нам не чинили, регулярно обращались за помощью, если кто занеможил или же скотина захворала. Рассчитывались продуктами или помогали по хозяйству.
Только вот пили в деревне все мужики поголовно.
– Позже, – поморщился папа, увидев, как я, нахмурившись, смотрю на его нетронутый обед. – Не успел поесть. Ну же, Амбер!
– Вот позже и покажу, – ответила ему хитро. – Сразу после того, когда успеешь.
Знала же, он с нетерпением ждет этой демонстрации! Но когда папа работал над очередным Высшим заклинанием, его приходилось кормить чуть ли не силой.
– Вот же какая! – поморщился он. В светлых глазах зажглись веселые искорки, и я в очередной раз пожалела, что совсем на него не похожа. В маму пошла – такая же темноволосая, зеленоглазая, смуглая и высокая. – Ладно, давай уже сюда свою тарелку! А потом я жду обещанное.
С порталами, одним из сложнейших заклинаний Высшей Магии, совладать я пыталась уже давно. У меня с ними были личные счеты, до сегодняшнего дня совершенно не в мою пользу.
Этим утром я по привычке села за свой стол и уставилась в окно. Вернее, на колышущийся у дальней запруды камыш и видневшиеся за лугом силуэты покосившихся деревенских крыш. Заслышала рык местного пастуха, погоняющего ленивое стадо, и в очередной раз подумала о том, что мечтаю отсюда вырваться.
На свободу. На волю. Прочь из деревни! Куда угодно, как угодно, хоть с перелетными птицами, хоть на крыльях драконов, которые не водились в Центарине, но я о них читала… Я слишком много читала и слишком о многом мечтала! Хотела побывать везде-везде, но дальше Скалле так и не выбралась…
В детстве наш двухэтажный дом в Калинках, стоявший на холме, понизу которого делала петлю мелкая, каменистая речка, казался мне огромным. Центр мира, обнесенный внушительным забором, с амбаром, свинарником, птичьим двором и расположенной за ним небольшой тренировочной площадной. Полигоном, как называл ее отец. С каждым годом этот мир все сужался… Вернее, я росла, а он уменьшался в размерах до тех пор, пока я не стала здесь задыхаться.
Мне было мало… места! Здесь все изучено, излазано, исследовано, а дальше, за границы Калинок, отец меня не отпускал.
Опасно, Амбер, говорил он. Нет, дочка, мы останемся дома.
И мы оставались с ним дома. Всегда.
