— Пускай сейчас я далеко, и от тебя, и от остальных своих детей, но чувствую и твою веру, и твое яркое будущее. Когда-то твои предшественники, точно так же, как и ты сейчас, покинули благословенную сень богов, отправившись из безопасности своих жилищ во тьму. Движимые желанием освоить Пустошь, они преодолели все препятствия на пути и медленно, но верно прошли этот путь, получив в награду эти земли. Верю я и в тебя: ты преодолеешь любое препятствие и завоюешь победу.
Но известна ли ей вся правда, самый главный секрет, который он скрывает ото всех в этом мире?
Не в силах справиться с эмоциями, Брэндель опустил голову, чувствуя, как по щекам бегут слезы. Впервые с самого детства плакать хотелось не от боли или отчаяния, а от этой доброты и тепла: он словно попал в материнские объятья – давно забытое и, казалось, безвозвратно утраченное чувство. И вот на него снова снизошло это благословение.
— Пыль в глаза попала, наверное. – слегка смущенно пробормотал он.
— Не плачь, дитя мое, не время. Пускай я и желаю тебе успеха, но путь к нему полон трудностей и препятствий. Потому спрошу: ты и вправду по-настоящему готов разжечь это Огненное семя и пойти по пути своих предшественников? Помни: за каждой попыткой преодолеть мрак, хоть что-то изменить в этом мире, стоят бессчетные жертвы, но даже если идущие впереди падут – их дело продолжат следующие. История – поэма храбрых, но порой печальная и горькая.
С этими словами Марша показалась из кристалла, медленно покачала головой и продолжила:
— Эта игра – для героев, и в поэму будет вписано имя и поступки каждого. Дитя мое, ты к этому готов?
Брэндель медлил, ударившись в анализ.
А разве Огненное семя не должно разжигаться автоматически? Да и ворота чуть раньше – тоже. Вместо этого передо мне вдруг является сама богиня, и все это рассказывает. Она что, предупреждает, что шансов вернуться в мир, где я родился, нет? А что, если сейчас ото всего этого отказаться и отправиться на поиски способа вернуться? Но что тогда станет с Ауином?
— . Готов, – ответил он наконец.
Окинув его долгим внимательным взглядом, Марша заговорила вновь:
— Дитя мое, позволишь задать тебе несколько вопросов?
Вопросы? Интересно, она знает, как я попал в этот мир, и что я захватил это тело и собираюсь спасать Ауин? Как там она говорила. попытки преодолеть мрак? Бессчетные жертвы? Неужели ждет каких-то невероятных подвигов наподобие тех, что творили мои предшественнички, вроде убийства Сумеречного дракона? Погоди-ка, что-то я слишком много всего предполагаю, а чего она ждет – непонятно. Ладно, думаю, лучше кивнуть, на всякий случай.
Брэндель кивнул: трудно противостоять божественному теплу, знаете ли.
Марша улыбнулась.
— Дитя мое, во что ты веришь?
— . Верю?
— Зачем тебе Огненное семя? Ищешь славы? Или, быть может, борешься за выживание? И одно, и другое можно назвать верой, или целью, если угодно. А будет цель – цивилизация будет двигаться вперед.
Раз задает такой вопрос – не знает, как я сюда попал, и что ради этого пришлось сделать. И чего я только ожидал.
Ответил он осторожно:
— Быть может, верой можно назвать жажду исполнить желание.
Возложив ему на голову сияющую корону из света, Марша нежно провела рукой ему по лбу и продолжила:
— Дитя мое, а что значит носить корону тебе известно?
Ответить про символ власти явно будет ошибкой: божеству нет дела до того, как ставший королем себя украсит. – мысленно рассудил Брэндель, отрицательно покачав головой и предоставляя самой Марше возможность пояснить.
— Носящий корону называется королем. Твои предшественники стали королями, шли впереди всех остальных и вели за собой жителей своих королевств. Тех, кто представал перед ними, они встречали храбро, лицом к лицу, а к тем, кто шел следом – не страшились повернуться спиной и подставить плечо. Их люди, зная, что кто-то идет впереди, что их есть кому вести, хранили решимость и шли вперед. Понимаешь? Став королем, ты должен излучать свет. тепло, согревать людей и указывать им путь во мраке. Вести людей за собой, прокладывать путь и освещать ждущую впереди тьму. И только преодолевший все эти препятствия может называться преданным королем.
— Преданным. королем? – от ощущения, что корона на голове стремительно тяжелеет, сердце понеслось вскачь.
— Как ты относишься к преданности?
Разглядеть ни лица, ни облика богини не получалось – лишь сияющий силуэт в облаке ослепительного света. Судя по голосу, она улыбалась, но Брэнделю показалось, что от него чего-то ждут. Набравшись мужества, он поднял глаза и ответил честно, поделившись теплящимся в глубине души желанием:
— Я считаю, что предан делу своей жизни, своей мечте, и для ее исполнения
сделаю что угодно, без раздумий и сожалений.
— Так у тебя есть цель, дитя мое?
— Да, – просто ответил Брэндель.
Из глубин памяти мигом всплыло пылающее белое дерево – то самое, символ всего, о чем он жалел, но не мог изменить. Спроси его, что в прошлом, в этом мире, он бы повернул вспять – ответил бы, не раздумывая. Кто знает, быть может, это и привело его в этот мир?
