Брэндель, пошатываясь, встал, но споткнулся, сделав несколько шагов. Сиэль и Фрейя поспешили ему помочь, поддерживая с двух сторон. Он
посмотрел на Фрейю с удивлением – казалось, она будет злиться и игнорировать его за столь безвкусную шутку не меньше целого дня.
Фрейя почувствовала взгляд и отвернулась. Ее лицо покраснело от злости при мысли, что он солгал, но поразмыслив, она решила, что такая концовка лучше, чем потерять Брэнделя. При этом она стиснула зубы и решила на будущее так легко не попадаться на уловки этого засранца.
Несколько мгновений спустя Брэндель вернулся к продумыванию плана. Они встали и прошли к коням. Потрепав лошадь Сиэля по холке, он обратился к сквайру:
- Сиэль, подсади.
До того как тот успел среагировать, Фрейя перегородила Брэнделю дорогу:
- Погоди, что ты делаешь, куда опять собрался?!
- Пытаюсь взобраться на коня?
- Нет!
- Что такое? – не понял Брэндель.
- Ты, ты слишком сильно ранен, чтобы ехать на коне, не будь таким
неосторожным. Подумай о людях вокруг, за тебя беспокоятся, – проворчала она в смущении.
Она вновь подумала о произошедшем, не понимая, осознает ли он, что такие ранения для всех остальных были бы смертельны.
Разглядев выражение ее лица, он наконец понял причину беспокойства. Смягчившись, он объяснил:
- Фрейя, со мной правда уже все в порядке. Я только что принял священное зелье, помнишь как мы тогда спасли таким Джонатона?
Фрейя покусала губы. И этим словам она поверила лишь наполовину, вспоминая, как он только что споткнулся; но все же раз из каждого спора с
ним она выходила проигравшей, девушка решила упрямо стоять рядом, ничего больше не говоря.
Брэндель не знал, как ее убедить. Можно было попытаться в этот раз заговорить сурово, но это бы ее ранило, а огорчать не желавшую ему ничего кроме добра девушку не хотелось.
Фрейя, прошу, дай моему лорду сесть на коня, – внезапно заговорил Сиэль, когда Брэндель уже собирался раздраженно вздохнуть.
Фрейя, не веря услышанному, уставилась на Сиэля. Она ждала, что сквайр встанет на ее сторону: на континенте Ваунте сквайры были обязаны следовать за рыцарями, защищая их, и почему вдруг Сиэль, казалось, не заботился о жизни господина?
- Сиэль, почему ты,.. – она на мгновение замялась и отступила, не зная что сказать.
- Господин и вправду вне опасности. Он всего лишь слегка ослаб, так что прошу оставить заботу о нем мне, – сказал он, глядя на Брэнделя с
легким беспокойством, но гораздо больше в его взгляде было обожания и уважения.
- Господину надо поразмыслить над нашей ситуацией. Ему надо проехаться на коне, показать, что он не пал в бою, все еще силен и может
вести нас вперед, – с гордостью продолжил Сиэль, – он с честью бился за
всех нас, и поэтому должен держать меч в руках как знак почета.
Услышав столь щедрую похвалу, Брэндель ухмыльнулся. Правда была проста – ему надо было продолжать скакать, чтобы вселить в наемников и повстанцев уверенность, что победа у них в руках.
Эта схватка была во много раз суровее предыдущих, и боевой дух повстанцев и милиции поколебался. Даже при том, что он не очень хорошо разбирался в военном искусстве, было понятно: имеющаяся в его распоряжении армия – не более чем сборище сброда. Если им удалось взять
поле битвы под контроль, с ними все будет в порядке, но они быстро потерпят поражение, столкнувшись с любыми препятствиями на пути.
Значит, надо показать им, что он непобедим и всегда будет вести их к победе. Пока он на ногах, оставшиеся люди будут следовать за ним с верой и надеждой.
Фрея в смешанных чувствах смотрела на Брэнделя, услышав как тот кивает, соглашаясь со словами Сиэля, но наконец отошла в сторону.
Брэндель с помощью Сиэля взобрался на коня, но чувствовал себя настолько слабым, что задался вопросом, сможет ли удержать поводья.
Не могу поверить в то, что делаю. Не так давно я был всего лишь простым жителем, Правда не понимаю, откуда столько решимости и желания двигаться вперед и вести этих людей за собой,
Повстанцы наблюдали за подъезжающим к ним командующим: он как будто выиграл еще одну битву, просто забравшись в седло.
Только находившиеся к нему ближе всех видели, как его тело сотрясается от боли, а на лбу выступает холодный пот. Он же хранил молчание и ничего не говорил, даже не оглядев свои раны и сохраняя невозмутимое и стоическое выражение на лице.
Увидевшие эту сцену Лето и Мано переглянулись. Они склонили головы в знак уважения и отправились перегруппировывать кавалерию. Они хотели спросить, не нужна ли Брэнделю помощь, но глядя на его действия поняли, что нет, и помочь себе он не позволит.
Они не вполне его понимали, но этот поступок доказал, что тот полон гордости и решимости оберегать их и вести вперед. Его гордость была подобна флагу Ауина.
Отдав несколько приказов, Брэндель подъехал к наполовину преклонившему колени Эбдону. Статую горгульи он оттолкнул в сторону – после того, как Эбдон разрубил ее пополам, та стала бесполезна.
