– Мне ничего не нужно, – он прислонился к стойке. – Аликс, что происходит? Как ты могла выйти замуж за Хью, когда мы оба знаем, что ты любишь Ника?
Я собралась с духом и сделала глубокий вдох.
– Ник уехал, папа, и я беременна.
– Что? – от его лица отхлынула кровь.
Я повернулась к нему лицом.
– Я беременна.
– Иисусе, – он провел дрожащей рукой по лицу. – А Хью знает?
– Он все знает. Это была его идея, чтобы мы поженились. Он хочет ребенка, папа.
– Но Ник...
– Я не нужна Нику, – перебила я его. – Он довольно ясно дал это понять. И даже отказался писать.
– Возможно, если бы он знал о ребенке...
Я сердито покачала головой.
– Неужели ты думаешь, что я хотела бы провести остаток своей жизни, зная, что он был со мной только потому, что я забеременела?
– Он имеет право знать.
Я подошла к нему и обняла за плечи.
– Не приравнивай это к тому, что случилось с тобой, папа. Это не та же самая ситуация. Я сделала то, что должна была сделать, то, что было правильно для меня и ребенка. Хью был очень добр ко мне, и я действительно забочусь о нем. Ник ушел и больше никогда не вернется.
Вздохнув, отец положил подбородок мне на макушку и обнял меня.
– Я думаю, что ты совершаешь большую ошибку, детка, но решение должно быть за тобой. Вот что я тебе скажу, Хью – чертовски хороший человек, раз взялся за такое дело. Я надеюсь, что ради вас обоих все это не пойдет наперекосяк.
– Этого не произойдет, – пообещал я. – Все будет в полном порядке.
Вскоре после этого он ушел, и Хью вышел из спальни. Если он и слышал разговор с моим отцом, а я не понимала, как он мог его пропустить, то никогда не упоминал об этом.
Ко дню нашей вечеринки дом был закончен, за исключением светлой угловой комнаты. Мы оставили ее, чтобы потом сделать детскую. В тот же день рано утром Дженна нанесла нам визит.
Я была в столовой с Хью, разворачивала и ставила последний фарфор, который мы купили, в вишневый шкафчик, когда раздался звонок в дверь.
– Я открою, – парень исчез в гостиной.
Я услышала, как открылась дверь, а затем тихий шепот голосов. Казалось, это продолжалось очень долго. Сгорая от любопытства, я уже собиралась присоединиться к нему, когда он снова появился.
– Посмотри, кто здесь.
Одного взгляда на эти рыжие волосы было достаточно, чтобы мой позвоночник напрягся, а подбородок поднялся вверх. Хью пересек комнату, поцеловал меня и сунул бумажник в свой задний карман.
– Я сказал папе, что сегодня ненадолго заскочу в офис.
Я кивнула.
– Не задерживайся. Мы должны подготовиться к сегодняшнему вечеру.
Я снова повернулась к фарфору, делая вид, что не замечаю Дженну. Она причинила мне боль, и я не собиралась так просто с этим смириться.
Она задержалась в дверях, пока Хью не ушел, а затем нерешительно пересекла комнату.
– Аликс, мне очень жаль. Последние несколько недель я была очень несчастна. Ненавидь меня, если хочешь, но хотя бы поговори со мной.
– Зачем? Чтобы ты снова назвала моего ребенка ублюдком?
– Я вовсе не это имела в виду. Ты же знаешь, что я не это имела в виду. Я была обижена и расстроена, и это просто вырвалось наружу. Весь этот день был для меня ужасен. Скотт уезжал, мой отец вел себя так, словно ему было все равно, что я окончила школу с отличием, а потом я узнала, что вы с Хью поженились и даже не удосужились сообщить мне об этом. Я слишком бурно отреагировала. Тебе не нужно меня винить, потому что с тех пор я сама это делаю каждый божий день.
Она положила свою руку мне на плечо.
– Я скучала по тебе. Ты единственная настоящая подруга, которая у меня когда-либо была, и я не хочу потерять тебя. Мы обещали друг другу, что если у одной из нас будут дети, то другая будет их тетей. Пожалуйста, Аликс. Не отгораживайся от меня из-за одной ошибки. Позволь мне быть тетей твоего ребенка.
Слезы наполнили мои глаза и застряли в горле. Ей было нелегко прийти ко мне и извиниться, и, по правде говоря, я тоже скучала по ней. Ужасно.
– Ладно, – выдавила я из себя.
Потом мы обе заплакали, обнимая друг друга и пытаясь вытереть слезы. Дженна продолжала извиняться, пока я наконец не пригрозила ей сделать больно, если она не остановится, и это вызвало смех. После того как мы успокоились, я показала ей дом, и она охала и ахала над всем этим и обещала помочь мне с детской.
Но что-то еще беспокоило ее, и я знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она хотела сказать мне, но не хотела поднимать эту тему.
– Ты можешь рассказать мне, – сказала я ей, когда мы вернулись на кухню.
Подруга вздохнула и взяла из моих рук стаканы с чаем.
– Я поставлю их. Тебе лучше присесть.
– Так плохо, да?
– Да, думаю, что так все и должно быть.
– Ладно, я сижу, – я плюхнулась на стул, а она села напротив меня.
– Если бы я могла хоть как-то помешать тебе узнать это, я бы тебе не сказала. Но скоро все узнают, и я бы предпочла, чтобы ты услышала это сейчас, от меня.
Мое сердце дрогнуло.
– Дженна, ты меня пугаешь.
Она еще секунду поиграла с запотевшим стеклом ее стакана.
– Ты ведь знаешь, что шериф Макэби иногда играет в покер с моим отцом?
– Да.
