Представьте, что к Вам в руки попала бутылочка с божественным нектаром. Если сделаете глоток, то каждое Ваше желание чудесным образом будет исполняться. Думаете, Ваша жизнь превратится в рай? Вот уж нет, скорее Вы попадете в ад. Рискнете? Содержит нецензурную брань.
В половине четвертого утра в середине августа уже светает. Ни малейшее дуновение ветерка не нарушало сонный покой старого, запущенного парка. Тихо дремали давно не крашенные скамейки вдоль дорожек. Белели остатки разбитой вандалами скульптурной группы, изображавшей семейство благородных оленей. Ржавая металлическая ограда с выломанными прутьями не препятствовала проникновению в парк гуляющих самих по себе кошек, собак, бомжей, влюбленных парочек и прочих озабоченных личностей, коим по ночам в парке делать совершенно нечего. Ничуть не таившиеся от людей и превратившиеся в профессиональных попрошаек белки тихонько шуршали в листве деревьев. В небе были видны расчертившие его в разных направлениях следы метеоритов. Традиционный августовский звездопад – Персеиды был в самом разгаре. Обломки кометы Свифта-Туттля, орбитальный путь которой Земля пересекает ежегодно, то и дело врезались в верхние слои атмосферы планеты по большей части там и сгорая бесследно. Лишь самым крупным метеорам выпадал случай поразить землю и именоваться в этот краткий миг метеоритами.
По невероятному стечению обстоятельств сразу три из них, ярко прочертив небо с разных сторон, угодили в безмятежный парк. Удивительно было и то, что летели они вовсе не со стороны созвездия Персея, как прочие, и упали практически бесшумно, не оставив ни малейшей вмятины на влажной от росы земле. На мгновение лишь полыхнуло всеми цветам радуги и тут же погасло. Вспышка пробудила от ночного безмолвия птиц, дезориентировано встрепенувшихся, заклекотавших было, но тут же умолкших. По их расписанию еще была ночь.
Едва слышно ступая, по дорожке из выщербленного, растрескавшегося и местами разрушенного проросшей травой асфальта двигалась женщина. Ее свободные одежды, струящиеся вдоль тела и мягкой волной ниспадающие на землю, меняли цвет от грязно-серого оттенка асфальта под ногами до кремово-розового наверху. Длинные золотистые волосы крупными локонами ниспадали до талии и тоже словно меняли цвет вместе с платьем. Вся она, от аккуратных босых ступней, едва выглядывающих из-под края одеяния, до прозрачно-розовых ушных раковин, была какая-то светящаяся изнутри и нежно переливающаяся.
Женщина с любопытством оглядывала неухоженный, одичавший парк огромными, широко распахнутыми глазами, видя вокруг лишь красоту и гармонию. Окружающий ее мир был чарующе прекрасен: от буйно разросшейся и захламившей собой старые кусты черной смородины крапивы, до усыпанной измельчавшими красными ягодами вишни. Им суждено было быть ободранными и съеденными вечно голодными мальчишками задолго до того, как они окончательно поспеют. Все вокруг вызывало ее восторг: от неутомимо грызущего сердцевину еще совсем зеленого яблока червяка, до похрапывающего на лавочке мужичка. Во всем ей виделась красота и гармония, пусть остальные ее и не замечали.
Другие уже ждали ее, прогуливаясь по заасфальтированному пятачку в центре парка, где сходились дорожки и когда то, при прежней еще власти, работал фонтан. Сейчас же его чаша в форме раковины служила урной для тех, кто отчаялся найти ее в парке и была доверху забита смятыми банками из-под пива, сигаретными пачками, шуршащими упаковками от чипсов, мороженого, сухариков и прочей дребедени.
«Здравствуй, Сестра!» – сдержанно улыбнулся Разум. В то время как Хаос радостно заключил ее в неуклюжие объятия.
«Ах, какое чудное место! Безмятежное и немного таинственное.»
«Ты видишь красоту даже там, где её нет, Чувство. Словно некрасивых мест и не бывает вовсе.»
«Так и есть, Хаос. Все в этом мире прекрасно.»
«Ты не сказала бы такого, окажись в жерле действующего вулкана.»
«И в этом будет своя красота. Грозная, смертельная, но завораживающая.»
«Ты неисправима, Сестра.»
Все трое улыбнулись.
Они не виделись очень давно (несколько веков по местному летоисчислению), занятые своими делами. И вот вновь оказались на периферии облака разумной жизни, продолжая давний спор. Обитатели этой планеты были столь легковерны и так просто поддавались чужому влиянию, словно были железными опилками, несущимися вслед за магнитом. Грех было не воспользоваться этой их особенностью для проведения эксперимента.
Убежденные антагонисты Разум и Хаос были несхожи во всем. Разум – спокойный, сдержанный, строгий, с правильными чертам лица, ясным взглядом, неизменно доброжелательный, но скучный, как учебник по математическому анализу. И Хаос – несуразный, вечно лохматый, с разноцветными глазами (один – карий, другой – зеленый), смотрящими в разные стороны, безоглядно увлекающийся всем и вся, неисправимый оптимист, путаник и врунишка.
Что общего было у трех внеземных сущностей? Только задача, стоящая перед ними. Создать на этой планете такое мироустройство, чтобы её обитатели были счастливы. Только счастливое существо, как известно, способно к созиданию и саморазвитию.
«Должен сказать, Сестра, что наш последний эксперимент оказался более, чем удачным. Признаюсь, не ожидал,» – сказал Разум. – «Твои методы оказались весьма эффективны.»
