Власов увернулся. Скрипнули зубы. Сначала Ангелина услышала звук, затем только поняла, что после этой пощечины щека будет гореть еще долго. Не то солнце, не то огненный исполин полоснули по глазам и выдавили слезы. Вчерашняя царапина лопнула, и горячая кровь побежала зашиворот.
– Лжец! А говорил, что силой никогда не берешь.
– А мне и не надо силой. Ты сама будешь умолять, – шепнул Власов в ухо, затем дернул ее майку. Ткань треснула и ошметками повисла по бокам, раскрывая налитую грудь. Ангелина не прикрылась. Рука не дрогнула. Больно все равно не будет – она умела отключаться. Она другого боялась.
– Ни за что… – просипела надломленным голосом. Показалось, что завели старые часы, и пружина так напряглась, что вот-вот лопнет. Последние секунды щелкали и били в висок.
Больно натянулись волосы. Шершавая ладонь заскользила по телу, очерчивая талию и грудь. Ангелина безучастно уставилась на горящую крышу, закусывая губы, чтобы сдержать крик.
Черные ребра лесов оголились, и маленький дом стал походить на величавого монстра в огненной шубе. Дым падал куда-то назад, будто курчавые седые волосы рассыпаются за спиной чудища. То мерцая белым, то вовсе окрашиваясь в черный, смолистый цвет. Треск горящего дерева разносился по всей округе, заглушая пение птиц и шелест листвы.
Кирилл склонился и поцеловал Ангелину в яремную впадину, провел языком вниз и замер над ареолой. Мелкая дрожь неприятия смешалась с адреналином, отчего горячая волна вздыбилась и застряла в районе пупка. Сердце бухало в ребра, прерывая дыхание. Только бы не выпустить ее. Только бы удержать! Кэйса взмолилась всем существующим и несуществующим богам. Да хоть новоявленному Акониту! Взгляд заскользил по сизому небу, окученному едким дымом.
Тишину рассек грохот: упала одна из истлевших балок и потянула за собой часть крыши. Лина дернулась, а Кирилл неожиданно отстранился.
– Я бы развлекся с тобой сейчас, но нужно идти. Советую одеться и встать, – он пригрозил ей пальцем.
Ангелина обернулась на догорающий дом и, сглотнув слюну, больше напоминающую яд, кивнула. Чтобы сдержать себя, придется смириться. Власов не понимает, что играет не с тем огнем.
Жить не хотелось, но и Кирилл не добьет ее сразу. Будет мучить и терзать. А еще распалять. Лина понимала, что тогда бессмысленно на что-то надеяться. Грань тонка и непредсказуема.
– Вот и умница, детка, – похлопал проводник ее по щеке, будто нашалившего ребенка. – Только накинь что-нибудь, – он показал на остатки майки, будто не замечая ее обнаженности. Вел себя отстраненно и равнодушно.
Ангелине захотелось снова плюнуть ему в рожу, но сдержалась. Только стиснула челюсти так, что захрустела эмаль. Врет он. Хочет ее, не может не хотеть. Запах его тела становился невыносимо манящим, и Кирилл сам не понимал, что давно шагнул в трясину, из которой нет спасения.
Они полчаса пробирались сквозь плотные заросли. Кирилл тащил сверток с «возможным папочкой». Ангелина покорно шла рядом и думала о том, что зря не довела Власова до убийства. Пусть бы поставил точку в этой грустной сказке. Но нет же, поддалась – снова показала слабость.
Ангелина дернулась. Голос звучал одновременно близко и далеко. По телу побежали колкие «мурашки». Ее голос. Той, которую столько месяцев удавалось сдерживать и делать вид, что не слышит.
Воздух в легких закончился, отчего Кэйса резко остановилась. От спазма согнулась пополам. Пустой желудок выкручивало наизнанку, Лину вывернуло на сухую траву прозрачной слизью.
– Что там? – притормозил Кирилл. Он бросил Германа и подошел ближе. – Сможешь идти? – нагнувшись, он почти ласково положил руку ей на плечо.
– Отвали, урод! – хрипнула Ангелина и, отпихнув его, снова вырвала.
Живот стянуло тугим узлом. Спазмы накатывали и резали, будто ржавым клинком по плоти.
– Ну, ты и упертая! Держи! – проводник заставил запрокинуть голову и залил немного воды в глотку. – Прополощи. Лина, давай! Дурочка!
Слабо отпихиваясь, она, все же, послушалась и сплюнула воду.
– Власов, что тебе нужно от меня? Не секс – это точно! Так что? – Лина стерла рукой остатки слюны и привалилась от слабости на колено, затем и вовсе съехала на землю и скрутилась калачиком. Кирилл потянул ее к себе ближе.
– Капелька твоей крови, – шепнул он и сбрызнул ее водой. Холодные дорожки потекли за пазуху. – Вставай! Идти осталось минут десять. Там отлежишься.
– Пошел ты!
– Дерьмо! – отстранившись, Кирилл шваркнул по дереву кулаком. На голову посыпалась труха и песок.
Ангелина съежилась, ожидая еще удара, но Власов лишь прислонился спиной к коре и стек на землю.
– Ты не представляешь, как я устал…
– Не знаю, и знать не хочу, – Кэйса попыталась перевернуться. Желудок жгло, в гортань впивались невидимые иголки, словно Лина глотнула швейные принадлежности. Ноги не держали.
