Последние несколько десятков лет Аконит заполонил пространство, и человечество поклонялось только ему, позабыв старые религии. Компьютерный разум вычистил архивы и удалил всех конкурентов. Ловко и быстро стал управлять электронными системами, контролировать любое передвижение людей и владеть всеми современными технологиями. Поговаривали, что в будущем Аконит обещал миру подарить механические конечности, замену важных частей тела, любых костей и даже органов. Все это сказки и фантастика, как и клонирование, что уже больше ста пятидесяти лет не могут довести до ума. Овечка Долли и ее потомство – давно стали насмешками СМИ и задорными сюжетами для фильмов.
Кирилла и многих здравомыслящих людей пугал тотальный контроль пиксельного бога, или цифрового. Да контроль чей? ИИ? Смешно. Да, Кирилл родился, когда мир уже погряз в электронных сетях всецело, но бабушка еще успела рассказать и передать внуку, каким был мир До перемен. Искусственный интеллект – всего лишь программа, и в ней нет ничего Сверхъестественного. Нет чудес, нет Святого духа. Ничего нет. Одна пустота.
Только здесь, вдали от города, Власов ощутил свободу от этого гнета. Мнимую, но хоть какую-то. Даже под пристальным взглядом хищников, под палящими лучами ядовитого солнца было намного легче жить, дышать и любить…
Рыбы устали нападать и затаились в камышах. Зловонных трупов собралось прилично за эти дни. Кирилл выбрасывал их на берег с переломанными хребтами. Оставалось уложить последнюю кладку, когда яркая мысль врезалась в висок и чуть не свалила Власова в мутную воду.
Все бросив, он помчал к дому и рухнул возле кровати. Лина дышала порывисто и тяжело, нежная кожа покраснела и вспузырилась. Это ведь не истощение, а аллергия. Только сейчас Кирилл сопоставил ее перемотанные руки в башне, ее осторожное поведение в походе, когда она старалась не касаться травы. Что-то вызывает реакцию.
Заглянул под кровать и обомлел. Сухие пучки Амброзии были прикрыты сероватой трухлявой тканью. Зачем эту гадость хранить?
И когда закончил с уборкой, почувствовал, как девушка облегченно вздохнула. Напоил ее и прижался, как никогда крепко и уткнулся в пропахшие потом волосы.
– Держись, Лина. Я вытащу тебя отсюда. Есть еще немного времени, мы сможем.
До заката успел сходить по кладке в лес и поставить несколько капканов, но на ночь доски частично убрал. Не хотел гостей.
Черный страшный сон закончился кровавой тишиной, наполненной гудящими звуками. Лина устала пытаться выбраться, бродить от края до края нескончаемой пустоши, устала слушать противный голос, что бесконечно болтал-болтал-болтал…
– Думаешь, что отсюда есть выход? Глупая-глупая… Ха-ха! Еще немного, и мой свет в конце тоннеля загорится, а ты канешь в лету, – ее жуткая пародия качнулась в буром мареве и рассыпалась мелким красным песком. Живая туча, напоминающая насекомых, переместилась ближе и собралась в фигуру девушки перед самым носом.
Сначала хотелось ругаться, и Ангелина ругалась, а когда бесконечное время в этом гнетущем плену все равно не заканчивалось, она поняла, что лучше смириться. И уйти в себя.
– Что ты молчишь? – лицо фантома исказила гримаса неприязни. – Пра-а-авильная. Семью не разбиваю, люблю… – Темная перекривляла ее же слова и делала это так неприятно, что Лина поморщилась. – А Власов воспользовался и выпил тебя. Красавчик! Да не молчи ты! – песчаная рука метнулась к лицу, почти цапнула за нос и разбилась в воздухе на черепки. – Я займу твое место, – шероховатый палец угрожающе ткнулся вперед, Лина отстранилась и непринужденно пошла по красному песку, куда глаза глядят. А здесь некуда было глядеть – бесконечная красная пустыня, где кроме ее внутреннего отражения никого и ничего нет.
– Почему ты меня преследуешь? Иди, занимай мое место, только над душой не стой!
– О, мы заговорили, – ехидно оскалилась Темная и перелетела стайкой насекомых чуть в сторону, а затем вперед. – А хочешь, я тебе кое-что расскажу? – бурый шлейф рассыпался и тут же собрался в две гибкие ноги. Она шла впереди и пританцовывала. – По секрету, так сказать. Ты все равно уже скоро…
Ангелина повела плечом и равнодушно глянула мимо красного силуэта. На горизонте, где нет ни восхода ни заката, мерцало необычное марево. Будто мир перегрелся и расплавился, как стекло.
– С интересом послушаю, – Лина присела на мягкий и податливый песок, а затем и вовсе легла, опрокинув на себя серо-коричневое небо. И ни одного облачка за весь этот период, ни ветра, ни дождя. Ни-че-го.
Сколько времени прошло? Казалось, что вечность. И не было тревог или надежд – все сравнялось в сплошное равнодушие. Что значила любовь в этом пустом мире? Что значили их жизни или желания? Да ничего, потому что смысла идти дальше не было. Как и смысла начинать путь.
– Знаешь, где мы? – девица расселась рядом и скрестила перед собой ноги. – Почему именно здесь?
– Подсознание, я думаю, – предположила Лина и прикрыла веки. – Мое подсознание.
– А почему такое? Почему не сон или иллюзия?
– А что это по-твоему?
– Цифровой мир.
