Барбара Константин дебютировала как писательница в 2007 году. Кроме того, она занимается керамикой и является автором сценариев многих фильмов, например «Красоток» («Les Poupées Russes») Седрика Клапиша. Она автор четырех книг, завоевавших искреннюю любовь читателей, и в частности очаровательного и веселого романа «Как Том искал Дом, и что было потом».Впервые на русском языке роман Барбары Константин «Амели без мелодрам». Автор весело и нежно рассказывает нам о семидесятидвухлетней Амели, живущей в деревне на юге Франции, а заодно пытается ответить на вопрос, который рано или поздно задает себе любой человек: что такое старость — печаль забвения или же часть жизни, где есть место всем человеческим радостям и, конечно же, любви. Да-да, любви. Она волнует и внучку Амели маленькую Клару, и ее приятеля… и всех обитателей райского уголка.
— Алло, Амели? Это Жерар. Слушайте, я тут получил ваши…
— Ага! Ну и?..
— Не так чтобы уж очень хорошо…
— А…
— Думаю, что… как бы это выразиться… э… в общем, я думаю, надо еще раз сделать…
— Ладно, Жерар, но дело в том, что мне некогда. Не знаю, говорила ли я вам, но завтра приезжает Клара. И все летние каникулы пробудет у меня.
— А… замечательно…
— Ну, значит, сделаем чуть позже. В сентябре.
— Но Амели!.. Это вам не…
— Все образуется, не волнуйтесь… Кстати, пока не забыла… я тут встретила троих ваших сыновей возле лицея и едва их узнала! Как они выросли! Просто бравые парни. А что Одиль? Как у нее дела? Я давно ее не видела.
— А вы… Вы разве не в курсе?
— Вы о чем, Жерар?
— Ну… Одиль нас покинула.
— …Умерла?
— Что ну, что вы! Она нас бросила, меня и детей. И ушла!
— А, ну ладно… Вы меня напугали…
— Эта ваша привычка вечно все преувеличивать… Ах, простите, Амели, я не то хотел сказать… Я просто еще немного не в себе, ну, вы понимаете… такое дело… Она оставила записку, перед тем как уйти. Одиль… На стене у нас в спальне, красной помадой! Она написала… Нет, я не могу… Ну, ясно, она меня больше не любит. И вот: бац! Прямо по морде… …О-па! Но я не сдамся, я должен думать о пациентах. Они ждут, чтобы я ими занялся, вылечил их. У них болячки, у них хандра… Это ужасно, но у меня теперь ничего не получается. А мне плевать! Впрочем, нет… Это я просто так брякнул, но вы ведь понимаете, на самом-то деле я так не думаю… Слушайте, я, наверное, сильно не в себе… И главное — мне невыносима мысль, что я останусь один. Я панически боюсь одиночества. Я себя чувствую таким маленьким… Это в моем-то возрасте… Правда-правда… Но вы-то, Амели, уже, наверное, привыкли, за столько времени, а?
— Да, конечно. Я все-таки думаю, Жерар, что в ваши сорок у вас еще все… Да, я понимаю… Сейчас не время… Слушайте, если у вас есть потребность выговориться, выплакаться на плече, не стесняйтесь, звоните или приходите ко мне. Ладно? Ну, пока, мой мальчик.
Амели ошарашена. Не тем, что Одиль бросила Жерара. Это с ним давно должно было случиться. Но что ее анализы… Едва она положила трубку, как телефон снова зазвонил.
— Амели?
— Да.
— Это я.
— Кто это — я?
— Ну, я, Фанетта, твоя дочь… Ты помнишь хотя бы, что у тебя есть дочь? Как дела? У тебя что-то случилось?
— Да нет, все в порядке. Просто я только что говорила с Жераром, и он…
— Ну слава богу!.. А то я подумала, что у тебя церебральная эмболия или еще что-нибудь, от чего пропадает память, знаешь…
— Погоди, тут нет ничего смешного… Бедняга, он совершенно раздавлен. Интересно, как же дети все это воспримут… Держись за что-нибудь… Одиль их оставила.
— Как это — оставила? Умерла?
— Да нет же! Просто-напросто сбежала.
— Ох, как ты меня напугала…
— С ним что-то не так, ты бы ему позвонила…
— Ладно, позвоню. Кстати, я хотела с тобой обсудить завтрашний день. Клара приедет поездом пятнадцать двенадцать…
