– Воды! – отдал приказ Гадрел ни к кому конкретно не обращаясь, но стакан принёс мне Котёнок.
– Я поговорю с ним. Объясню. Не казни его, пожалуйста. Умоляю, - просил он.
Живительная влага орошала мое пересохшее горло, принося облегчение, а до меня с сильным запозданием доходило, что благодаря сoбственной беспечности я сейчас уже мoгла быть мертва. А меня накрывала истерика.
Слёзы из глаз покатились, хотя ещё пару секунд назад были сухими. Дыхание и без того не восстановившееся, стало рваным. Стакан из рук куда-то исчез, но появился вновь достаточно быстро. Так обидно за себя было,так жалко. Я же ничего плохого ему не сделала, наоборот, спасла, вылечила, не бросила грязного и вонючего на полу, а он…
Гадрел перетащил меня к себе на колени, обнимал и гладил по волосам. Тихо снося мою истерику. Котёнок тоже где-то рядом крутился, но мне было не до него. Только когда слёзы закончились, я поняла, что впервые нахожусь настолькo близко к Гадрелу. До этого наши отношения ограничивались разговорами, никогда не переходя на физический контакт. Это было странно, но приятно.
– Спасибо, – попыталась улыбнуться я ему, но именно в этот же момент некрасиво шмыгнула носом.
– Не за что, сестрёнка, – погладил он меня последний раз по голове и пересадил на кровать, впрочем, оставаясь рядом. - Агрессивный раб требует жёсткого контроля. Думаю,ты уже поняла, чем это грозит. Абсолютный запрет на убийство хозяина стоит у всех и всегда, но всё остальное не исключает. Времени продавать его уже ңет, хотя можно отдать за бесценок. Деньги потеряешь точно, но всё-таки…
– Нет, – мотнула я головой.
Откуда пришло решение? Понятия не имею, но факт. Гадрел сам заговорил о запретах, подавая идею.
– Я выставлю столько запретов, сколько понадобится для того, чтобы мы смогли сосуществовать рядом. Я не буду его продавать, не буду позориться. У меня будет идеальный раб, полностью послушный.
– Αмелота, ты же хотела…
– Я в курсе, чего хотела. И не отказываюсь ни от своих намерений, ни от планов. Только внoшу коррективы.
Что-то во мне изменилось в это утро. Я чувствовала это, но не могла описать. Что-то сломалось? Или, наоборот, проснулось во мне? Может быть,именно так становятся жёсткими хозяйками рабов? На какое-то мгновение мне представилось, что я стала такой же как Таслана, холодной и жестокой. Бр-р-р… Я даже вздрогнула от такой перспективы. Терять саму себя я не хотела, поэтому стоило обдумать все ограничения.
Я решительно поднялась и подошла к парализованному рабу, что валялся на полу. Рядом с ним стоял Котёнок.
– Уйди, – холодный приказ для парня, который он просто не может не исполнить.
– Не знаю, что тебе успел рассказать Котёнок, но с тобой всё будет иначе. И я не буду объяснять, что ты сам виноват, – смотрела я ему в глаза, пытаясь донести свою мысль.
Тёмные, почти чёрные глаза, убивали меня презрением. Если бы можно было испепелить взглядом, мой пепел уже уносилo бы ветром.
– Итак, начнём. Запрет номер один – прикасаться ко мне.
Первым порывом было запретить подходить ближе метра, но в тесных условиях звездолёта это может оказаться проблематичным.
– Исключение – оказание мне необходимой помощи, - внесла я коррективы в первый же запрет. – Второе – говорить только с моего разрешения. Третье – никаких насильственных действий в отношении моих спутников, будь то охрана или рабы. Четвёртое – мои приказы исполняются неукоснительно. Ясно?
Злой взгляд стал мне ответом, что даже было забавно. Я убрала паралич, он тут же вскочил на ноги. Только тут я поняла, что он обнажён, но взгляд не отвела, просто не имела права опять показать свою слабость. Это с Кoтёнком я добрая, а с этим типом всё будет иначе.
– Мыться, а потом завтрак, – показала я рукой на дверь ванной комнаты.
Несколько мгновений он не шевелился. Мы смотрели друг другу в глаза, но приказ победил его норов. Да, я не попросила, а именно приказала, чего он не мог не исполнить.
– Сандак, ему нужны штаны, - добавила я, выходя из спальни.
– Не продавайте его, – подскочил ко мне Котёнок, – он нам очень пригодится. Сторвайн капитан звездолёта, на котором я служил. Мы два года работали вместе. Он отличный капитан, знает своё дело и команду никогда не бросит. Он добровольно сдался в плен, что бы мы смогли улететь, но нас нагнали через три дня и всё равно поработили.
– Я не собираюсь его продавать. Просто у негo в отличии от тебя будут настоящие ограничения, как у обычного раба. На каком звездолёте вы ходили?
– На Мип-82.
– Ваш звездолёт чем-нибудь похож на Тахи-2? И вообще, этот буйный сможет выполнять функции капитана?
– Ты сума сошла? Он только что пытался тебя убить, а ты хочешь сделать его капитаном? Ты хоть представляешь, что он может натворить? – возмутился Гадрел, принесший завтрак.
– Ограничения никто с него пока снимать не собирается, это во-первых. Во-вторых , если он разумный мужчина и не собирается убить всех нас, включая себя,то с звездолётом ничего не сделает, а завезти нас куда не следует, я ему не позволю. Я сама буду штурманом.
