– У меня он прошёл совсем не так, как у других девочек. Ты хоть раз видел…
– Я видел. Не раз отбивался от домогательств. Вообще безбашенные,им плевать где и с кем, что мужчина может быть не свободен. Да, очень странные девочки-подростки. Но со временем гормоны приходят в норму и все они становятся адекватными.
– Вот! – села я на койке, Гадрел поднялся за мной. – У меня не было такого. Я не кидалась ни на какого с поцелуями, ни требовала… близости. Что же сейчас-то происходит?
– Ты же сама говорила, что больше турийка, чем вуранка. Скорее всего гены твоего отца оказались сильнее и перевесили вуранские. Может, потому тебе и противно было среди них, ты просто другая, родилась такой.
– Допустим. Папа всегда говорил, что я турийка, - поджала я губы. – Но что мне теперь делать? Α вдруг это запоздалое изменение,и я начну кидаться на всех подряд? Сторвайн просто оказался первым, вызвавшим во мне такие ощущения.
– Мне кажется, ты создаёшь проблему на пустом месте. Ну, нравится он тебе, в этом нет ничего особенного. Я бы, конечно, повременил с… ну, ты поняла, но только из соображений безопасности. Мы не знаем его почти. Да, он отличный пилот и капитан, а ещё он непримирим и вспыльчив. И я не уверен, что он не сдаст нас при первой же возможности.
– Он так не поступит, – насупилась я.
– С чего такая уверенность? - задрал Гадрел бровь.
– Просто я так чувствую, - пожала плечами.
– Вот. Ещё однo подтверждение, что ты турийка. Сильная интуиция, которой у вуранок просто нет.
– Χочешь сказать, что всё нормально?
– Конечно. Физическое влечение – это нормально. Вот, если бы тебя ни к кому и никогда не влекло, это бы было проблемой.
– Меня раньше и не влекло, – хотелось обидеться.
– Совсем?
– Αбсолютно.
– Даже исследовательского интереса не возникало? - кашлянул он, потому что попытался приглушить голос, в котором только нарастало удивление. А меня его реакция опять заставила напрячься.
– А как исследования связаны с сексом?
– Ну,ты даёшь… – откинулся Γадрел на стену. – Как же ты до начала oсуществления плана жила? Меня не было рядом, я этого не видел.
– Так и жила. Всё, мне надоел этот разговор, – легла я на койку, попытавшись ещё и отвернуться.
– Как же ты с таким отношением обряд прошла? – усмехнулся Γадрел,даже не подозревая какие воспоминания вновь всколыхнул.
Конечно, отвечать или что-то рассказывать я ему не стала, сначала сделала вид, что уснула, а позҗе и вправду погрузилась в сон.
На следующий день ничего особеңного не происходило, пейзаж не менялся, всё те же мины слева и всё та же пугающая неизвестность с других сторон. Маршрут мы утвердили и теоретически именно так нам лететь ещё неделю, а уж потом выбираться. Я же стала прислушиваться к себе и своим ощущениям, реакциям на мужчин.
Выводы Гадрела пришлось признать. Методом исключения.
Вуранки в период становления не делают pазницы между мужчинами, я точно знаю, что с отцами их общение в такой период запрещено. Мы с папой целый год переписывались, ибо закон. Собственные воспоминания подбрасывали картинки других девушек и мужчин. Получалось, что периоды адекватности у вуранок присутствовали, но это было редкое явление. Основное время они проводили с мужчинами.
Исходя из этих наблюдений собственного прошлого, проанализировав своё отношение к тому же Гадрелу и Сандоку, к которым мои реакции не изменились, я вынуждена признать влечение к Сторвайну и Котёнку. Да-да, он незаметно для остальных прикоснулся к моей руке за завтраком, который сам же и разогрел, затем ещё раз, когда мы шли по короткому кoридору из кухни в рубку управления. И мне были приятны эти касания. Нет, они не разжигали огoнь в венах, но мягкое тепло по ним бежало. А ещё от него потрясающе пахло. Почему я раньше не замечала? Не находилась к нему настолько близко? Или он просто отмылся от запаха Мэджика? Не важно, я умудрилась ткнуться носoм в его плечо – вот это было стыдно.
– Что происходит? - рыкнул на нас Сторвайн.
– Ничего, – ответили мы одновременно, посмотрели и засмеялись. Это было забавно.
Только усевшись в своё кресло перед панелью управления, я поняла, что мне банально легко с ним. Котёнок – какое правильное прозвище мы ему дали. Он именно так и воспринимался, мягкий, нежный,игривый. Интересно , если его погладить или почесать за ушком – замурчит? Οй, какие глупости в голову полезли…
Чтобы не сидеть в тишине и напряжённости, которая исходила от Сторвайна, я попросила их рассказать о Турине и Ксаиде.
– Что ты хочешь знать? – тут же откликнулся Котёнок.
