"Один американец поменялся лошадьми с индейцем, а на следующий день часть той же компании, оставшись позади, встретила этого индейца с лошадью их товарища и обвинила его в краже", - говорится в отчете о походе на золотые прииски в 1850 году. "Это встревожило индейца, так как он не знал, что с ним сделают. Он, как мог, рассказал им, как оказался рядом с лошадью, и, дав шпоры, попытался сбежать. Это было воспринято как доказательство его вины, поэтому
Они открыли по нему огонь и убили беднягу".
Несомненно, гротескные ужасы творили как коренные жители, так и поселенцы. Бесчисленные записи в многочисленных дневниках рассказывают о том, как индейцы лежали в засаде, обычно не нападая на самих поселенцев, когда те путешествовали группами, а пуская стрелы в их скот, делая его непригодным для дальнейшего движения на запад. Затем нападавшие забивали брошенный скот на съедение. Лошадей они обычно оставляли невредимыми и угоняли. "Никто не может познать весь ужас этого, кто не побывал в подобной ситуации", - писала женщина, направлявшаяся со Среднего Запада На Дальний Запад.
Средним курсом, в прямом и переносном смысле, было плавание в Центральную Америку, пересечение перешейка и получение на другом корабле переправиться в Тихий океан и плыть по относительно спокойному побережью в Калифорнию. Этот путь наименьшего сопротивления, хотя и самый дорогой, выбрал Лиланд Стэнфорд, опять же при финансовой помощи своих родителей. Будет ли он бежать от неудачи, или будет ловким и смелым в поисках успеха, зависело от исхода его главной авантюры. Как бы то ни было, он, подобно своему далекому британскому предку Томасу, отправился через океан на запад, вняв призыву своих братьев, приславших грозные письма из Сакраменто, который, как и его детский Олбани, был тогда маленьким речным городком. Но то, что вскоре станет столицей штата, было сердцем первой калифорнийской золотой лихорадки, которая, не подозревая того, создала парадигму для сегодняшней золотой лихорадки и бренда Stanford. В июне 1852 года Лиланд Стэнфорд отплыл из нью-йоркской гавани.
Первые установленные маршруты в 1848 году пересекались на территории современной Панамы. Но три года спустя судоходный магнат с Восточного побережья Корнелиус Вандербильт открыл конкурирующую линию через Никарагуа, на севере. Ни один из маршрутов не был лишен бедствий, катастроф и смертей. Желтая лихорадка, малярия и другие болезни были обычным явлением для тех, кто пересекал болота на лодках с шестами и мулах, чтобы добраться до Тихого океана. Грязные жилища, воровство и бесконечные задержки были не редкостью. Маршрут через Никарагуа был длиннее, но имел те преимущества, что использовал более судоходные водные пути и был ближе к Северной Америке.
Североамериканцев, как правило, поражала тропическая фауна, например, буйные, калейдоскопические попугаи и дерзкие обезьяны. Но крокодилы и змеи не вызывали у путешественников такого восторга. Впечатляющие многовековые испанские крепости, похожие на замки, вызывали удивление, когда поселенцы пересекали то спокойное, то бурное огромное озеро Никарагуа на каноэ под руководством коренных жителей, которых североамериканцы считали экзотикой. Но когда в небе разразились тропические ливни, поход внезапно стал менее чудесным. На земле было мало утешения. Череда порогов, требующих сложной переправы, и марш-броски по такой глубокой грязи, что пешеходы оказывались по самые бедра, а поезда мулов - по брюхо, были поистине изнурительными. Комары, чиггеры и целое семейство насекомых, называемых жуками-убийцами, сделали путешествие еще менее приятным.
Оказавшись по другую сторону перешейка, Стэнфорд сел на деревянный двухпалубный корабль Вандербильта "Индепенденс", который отправился в Калифорнию летом 1852 года, и это путешествие прошло без происшествий. Но семь месяцев спустя тот же корабль, следуя тем же маршрутом, столкнулся с проблемой рано утром на побережье Баха Калифорния.
По рассказам пассажиров, несмотря на то, что ранним утром впереди были видны скалы, а на картах был отмечен риф, капитан посадил пароход на мель, и котельное отделение начало затапливаться. Команда пыталась поддерживать огонь в котлах, чтобы пароход мог отчалить, но вместо этого пламя разрасталось. Началась паника. Некоторые спасательные шлюпки спустились на воду с частью пятисот пассажиров, но за остальными не вернулись.
Многие стали прыгать за борт. Очевидцам, которым удалось спастись из ада, оставалось только смотреть.
"Эта сцена не поддается описанию", - сетовали в письме, подписанном 150 выжившими пассажирами.
