AMERICAN’ец полностью

Министр сразу понял и оценил хитроумную затею. Резанов подготовил инструкцию, которую желал получить от Румянцева за императорской подписью. Он составил указания самому себе как единственному главе экспедиции — придворному в ранге камергера, вроде бы лишь надзирающему за Крузенштерном и остальными участниками похода: на деле выходило, что он будет распоряжаться всем происходящим.

Граф читал выверенный текст строку за строкой.

Корабли «Надежда» и «Нева», в Америку отправляемые, имеют главным предметом торговлю Российско-Американской Компании. Сии оба судна с офицерами и служителями, в службе Компании находящимися, поручаются начальству вашему…

Предоставляя флота господам капитан-лейтенантам Крузенштерну и Лисянскому во всё время вояжа вашего командование судами и морскими служителями яко частию, от собственного их искусства и сведения зависящею, имеете вы общий с г-ном Крузенштерном долг наблюдать, чтоб вход в порты был не иначе, как по совершенной необходимости, и стараться, чтобы всё споспешествовало сколько к должному сохранению экипажа, столько и к скорейшему достижению цели, вам предназначенной…

Резанов оставлял Крузенштерну с Лисянским лишь отвечать за то, чтобы корабли и моряки служили в походе наилучшим образом. Всё прочее — на его собственное усмотрение, включая заботу об участниках экспедиции и принятие решений о заходе в порты. По морскому закону это безусловно относилось к ведению капитанов, но теперь по инструкции Крузенштерн мог разве что советом помогать руководителю экспедиции — государеву камергеру, облечённому высочайшим доверием.

Резанов записал себе право как вышестоящему самостоятельно инструктировать капитанов и приказывать им. Тут же Николай Петрович упомянул ещё потребные в походе двадцать пять золотых и триста серебряных медалей, чтобы иметь возможность раздавать награды от имени его императорского величества.

Для описания в Америке произведений всех трёх царств природы определяется с вами профессор натуральной истории, ботаник и студенты, окончившие курс минералогии; употребя их к сему и снабдя подробными от вас предписаниями, имейте попечение привезть сюда породы каменьев, земель, окаменелостей, солей, сер, металлов, деревьев, растений, семян с описанием употребления их тамошними жителями…

Пункт за пунктом Резанов планомерно утверждал за собой руководство не только посольством в Японию, но и вообще всем, что только предстояло свершить кругосветным мореплавателям: под его началом оказывались даже учёные-натуралисты.

Румянцев закончил читать и поднял глаза на Резанова. Камергер с некоторым трепетом ждал, что скажет его покровитель. От вердикта графа зависело, насколько вольготно будет Николаю Петровичу в путешествии с капитаном Крузенштерном — и насколько удастся ему выполнить уговор с британцами.

— Далеко глядишь, — задумчиво молвил Румянцев, изучая гостя, словно видел впервые. — Много взять на себя хочешь. Живот надорвать не боишься?

— Боюсь, — признался камергер. — Однако для ответа перед государем по всей строгости нужду имею в чрезвычайных полномочиях. Ежели с меня будет главный спрос, как же иначе?

— Крузенштерн-то, поди, на дыбы встанет. Ты же вот этим, — граф закрыл папку и качнул ею в воздухе, — его власть под себя подмял. А на флоте не бывает, чтобы капитан ещё кому-то подчинялся: в море он — первый после Бога!

Резанов был готов и к такому разговору.

— В море — спору нет, — сказал он. — В море Крузенштерн займёт место на капитанском мостике, а я из каюты носа не высуну, буде в морском деле ни бельмеса не смыслю, и на волнах меня мутит, и смерти по дурости я отнюдь не желаю. Притом позволю себе напомнить вашему сиятельству, что путь наш лежит из Кронштадта в Портсмут, оттуда в Тенериф, потом в Бразилию и, обойдя мыс Горн, в Вальпараисо, оттуда в Сандвичевы острова…

Камергер пальцем уверенно рисовал в воздухе маршрут путешествия, словно по карте водил.