В больших городах — например, в Нью-Йорке, особенно на Манхэттене, — уже давно на окнах и дверях стоят и решетки, и три замка, и железные жалюзи, но в маленьких городах на Юге и Среднем Западе до сих пор высок уровень доверчивости населения. Я помню, лет двадцать назад приехал прочитать курс лекций в небольшом колледже в городке Ланкастер, штат Пенсильвания, и с удивлением обнаружил, что мои соседи уехали в Европу на неделю, оставив дом незапертым и даже не выключив телевизор. В Ланкастере преступность на тот момент была практически нулевая, хотя до Нью-Йорка всего пара часов езды на машине. Потом я замечал подобное и в других местах, где мне доводилось жить: невыключенные телевизоры, незапертые или запертые чисто символически двери, огромные стеклянные стены домов, через которые, как в «Доме-2», видна почти вся жизнь семьи, — все это в Америке является скорее правилом, нежели исключением.
И это, кстати, одна из причин возникновения привычки громко говорить в публичных местах: американцы не считают нужным скрывать детали своей жизни и свои мысли от окружающих и государства (хотя, повторю, в последние годы соответствующие опасения стали появляться здесь у многих все чаще. Особенно после президентских выборов 2020 года, когда страна раскололась на сторонников и противников Трампа). Вторая причина заключается в том, что поколениям переселенцев приходилось переговариваться друг с другом на большом расстоянии, в непогоду, во время движения или даже перестрелки. Так или иначе, но американцы остаются одной из самых громких наций в мире. Их громкие разговоры воспринимаются представителями других стран не только как проявление огромной самоуверенности (что отчасти справедливо), но и как попытка доминировать над окружающим пространством (о чем американцы даже не задумываются).
Как бы то ни было, шум американцы создают большой, и не только в общественных местах, но и в офисах — в этих самых open space, «открытых пространствах». В огромном помещении, разделенном невысокими перегородками, все видно и слышно. Это отвлекает, и сосредоточиться бывает нелегко. Начав работать в Америке, я сам столкнулся с этим. Даже в очень серьезных организациях, например в «Нью-Йорк таймс», шум стоит такой, как будто на базаре карманника ловят. А журналисты в этом гаме сидят и пишут статьи. Я был поражен и не мог понять, как они умудряются работать в такой обстановке.
В целом американцы — народ довольно открытый, говорливый и многословный. Они быстро идут на сближение с незнакомыми людьми. К этому их приучила вся история собственной страны. Они много и охотно рассказывают любому собеседнику, в том числе совершенно постороннему человеку, о своей жизни: откуда они, где учились, сколько работают, чем занимаются и т. д. Они не привыкли утаивать такие подробности, хотя в последние годы условия стали меняться. За излишнюю открытость порой приходится расплачиваться слишком дорого. Согласно опросам общественного мнения, почти 50 % взрослых американцев считают, что межличностное доверие снизилось до критического уровня. Сегодня в США уже насущная проблема — как убедить родителей в том, что они просто обязаны научить своих детей опасаться чужих людей, не вступать в разговоры на улицах, не принимать подарки от незнакомых… Одним словом, доверять своему недоверию. Пока это не очень удается. Россияне здесь явно впереди.
Американская система построена на том, что каждый должен обладать своим жильем: в этом основа политической и экономической стабильности. В идеале у каждого американца должен быть свой дом. Это одна из основных американских «скреп» и определенный залог свободы. Имея свою собственность, вы становитесь гораздо более независимым от государства. Это аксиома. Американцу, в отличие от россиянина, и в голову не придет, что его собственность кто-то может отобрать. Такие случаи иногда бывают, но они не являются типичными. Долги, пусть даже они и есть, — это долги частным банкам и другим частным коммерческим организациям, но отнюдь не государству. А чем меньше вы зависите от государства, тем более свободны политически, и государство с вами ничего и сделать-то не может. Такова логика отношений государства и человека в США.
