Километров через пять увидел ферму. Подумалось, правда, что подобную я где-то встречал. Старик фермер рассказал, что ферма принадлежала когда-то богатому рабовладельцу, а в сарае было общежитие для молодых и малосемейных негров. Вот уж никогда не думал, что в штате Миссури были когда-то рабовладельческие плантации.
Потомок рабовладельцев не изъявил желания оставить меня на ночлег и посоветовал проехать дальше на запад, в деревню Брекенридж. При этом указал направление, откуда я только что приехал. Я как можно деликатнее заметил, что запад находится в противоположном направлении. Это взъярило старика:
– Я всю жизнь здесь живу, – заорал он, – и, уж наверное, знаю, где солнце всходит, а где заходит!
Вот тебе, бабка, и Юрьев день! Похоже, когда Ваня свернул на боковую дорогу, я вернул его на основную и, по пивной дури, поехал туда, откуда приехал. Значит, и навоз конский вдоль дороги был Ваниного производства. Ох, Анатолий, не уедешь ты далеко, если на запад восточной дорогой будешь ехать!
Глубинка штата Миссури. По сторонам проселочной дороги скучают непаханые поля и заброшенные фермы. Редко проезжают машины, но никто из них не выходит и не интересуется, куда это мужик на телеге едет. Какая-то вуаль неведения наброшена на эти места.
В Брекенридже стоит на перекрестке магазин, где продают все – от виски до бумажных пеленок. Таких магазинов, типа нашего сельпо, почти не осталось в Америке. Мне тем более приятно было поговорить с хозяйкой этого реликта, которая знала всех обитателей деревни. Она и посоветовала ехать на ферму семьи Патнэм, у которых были лошади.
По дороге меня остановила женщина с ребенком и попросила прокатиться. Акцент у нее был явно европейский, и я спросил, как она оказалась в этой глубинке. Герда Хох с грустью поведала, что познакомилась с мужем-военным в Германии. Приехав с ним в эту «страну обетованную», она оказалась никому не нужной Золушкой. Родился сын, а вскоре пришлось развестись с мужем, не найдя замены. Хотя у местных жителей предки немецкого происхождения, они не принимают ее в свой круг. Удивительная вещь – американцы действительно считают себя нацией. Для них она всегда будет «немкой». Никто ее в дом свой не допускает и к ней в гости не заходит.
У Герды, в свою очередь, развился комплекс неполноценности, состоявший в том, что соседей она считает «американскими хамами», а себя «европейской леди». Вот и обрадовалась, увидев в этой деревне европейского человека, да еще с лошадью.
С немкой в телеге я после нескольких безуспешных поп ыток нашел наконец пристанище на краю поселка. Жили там безработные сезонники, у которых не хватало ни сил, ни желания общаться со мной. Баночное пиво было главным компонентом их общения с киром и миром. Но их детей я покатал и рассказал им об экспедиции.
Дети и поведали, что достопримечательностью поселка был его восьмидесятилетний мэр Джош, являвшийся одновременно и главой полиции. Его переизбирали все последние сорок лет, и никто из молодых не мог его поб едить, да и не пытался. Я узнал это от его жены, подъехавшей проверить порядок на полицейской машине. Она была помощником начальника полиции и с гордостью носила униформу. Я этому не удивился: в царстве спящих и полудремлющий – король.
Утром, по просьбе Герды, заехал в школу, где учится ее сын, и пообщался с учительницей и учениками его класса. Она надеялась таким образом повысить свой социальный статус в деревне. Учителя приняли меня равнодушно, а ученики слушали вполуха. Права была Герда – здесь обитала особая порода людей, заранее настроенных против чужаков. Их давнее неприятие Герды перекинулось и на меня. Никто даже в журнале не расписался и не пожелал мне доброго пути.
В поселке Камерон мое внимание привлек аккуратный домик с освещенным разноцветными лампами фасадом и обширным пастбищем за ним. Для Говарда Рэйми мой приезд был полной неожиданностью. Услышав лай собаки, он вышел во двор, а там лошадь с телегой и на ней мужик в шляпе. Но никуда не денешься, и хотя не было у него ни сена, ни зерна, съездил к соседу и все привез. Подруга его, Дорис Барбер, за это время состряпала ужин. Живут старики в разных домах, но она регулярно приезжает помочь по хозяйству.
Говард – потомственный фермер и землю свою, 400 гектаров, заработал тяжким трудом всей жизни. Оторванный от земли в 1944-м, он сразу же оказался в пекле неудачной высадки союзников на побережье Омаха, во Франции. Перемолотили там немцы не одну тысячу американцев. Оказался в госпитале и Говард. Когда хотели вручить ему за ранение орден «Пурпурное Сердце», отказался наотрез. Он был свидетелем того, как лейтенанта, который порезал руку, открывая консервную банку, также представили к получению этого ордена.
