Когда Крис расплатился, мы еще немного поболтали, после чего я был вынужден уйти— Локи все чаще бросал на Америку многозначительные голодные взгляды, а она то и дело закусывала губу.
На улице я еще на крыльце Джонсов включил режим «дикое занудство + вопли обиды» и начал скандал с Крисом.
— Ну и что это было?
— Чувак, клянусь— я не знал, что они уже не просто друзья.
— Ах, ты не знал. Ну да. А то.
— Джеймс…
— Я уже шестнадцать лет как Джеймс! И из этих шестнадцати я примерно лет восемь знаю мелкого подонка Кристьяна Себа, который намеренно познакомил меня с самой сексапильной девчонкой во всей Америке, — я перевел дыхание, думая о своих словах— Америка из Америки. — у которой, оказывается, есть парень, тем самым выставив меня последним придурком!
Крис знал мои вспышки и поэтому совсем не отреагировал на мои вопли.
— Слушай сюда. Место того, чтобы орать под ее окнами, какая она секси, да еще в присутствии ее не такого уж и хилого парня, ты бы подумал, как ее увести.
Я прыснул, все еще психуя.
— Увести? Я что, Алан Делон чтобы она кинулась мне на шею, забыв о своем «друге детства»?
— Ты вот слушать опытного человека не хочешь, а лезешь со своим сарказмом. Хочу тебе сказать, что Локи— не ее парень.
Я вновь прыснул.
— Тем не менее я своими глазами видел все возможные признаки того, что она только что занималась с ним…
У меня с детства остался комплекс. Однажды, когда я ездил к своей молодой тете (мне было лет десять), я услышал стоны из ее спальни. Когда я спросил ее, что там было, моя прямолинейная тетя не краснея сказала, что занималась со своим сожителем сексом. Помню, мне тогда стало так жутко неудобно и даже страшно, что осталась немаленькая психологическая травма, по причине которой я сказал:
— Занималась с ним… Любовью.
Теперь уже Крис прыснул— не просто прыснул, заржал.
— Сколько раз тебе объяснять— от тридцати и старше— это занятие любовью, от двадцати до тридцати— это секс. А раньше двадцати подростки просто трахаются.
— Заткнись!..
— А что ты, комплексуешь?
— Неважно. Мы сейчас не об этом…
— Ок'ей. Локи не ее парень.
— Но почему тогда…
— Локи вообще ничей парень. Он просто трахает девушек налево и направо— именно трахает, а не занимается с ними любовью!
— Успокоил. Где гарантия, что Америка его не любит?
Вдруг лицо Криса потемнело. Он сдвинул брови, заморгал своими масляно-черными глазами, а потом сердито выплюнул:
— Не любит и все тут, понял?
И я не стал спрашивать, почему: ответ был бы явно долгий и наверняка печальный. Я видел это по темным как тоннели глазам Криса.
Глазам, которые способны увидеть и проанализировать все— и потому глазам, которым можно доверять. Именно такими, по-моему мнению, должны быть глаза идеального для меня друга.
На следующий день нам сообщили ну просто очень веселую новость: через неделю вступительный экзамен, и если мы его завалим, то осенние каникулы будем проводить в школе вспоминая материал прошлого года.
Вообще-то меня это как-то не колыхало: я все думал об Америке, о Локи, о ее дисках, о странном взгляде Криса. Стоило мне вспомнить о том, как я себя вел у нее дома— и воздух выходил из легких, кровь прибегала к щекам и все внутри сворачивалось клубком.
Когда я в очередной раз дико вздрогнул от преследующих меня воспоминаний, Крис шикнул:
— Ну что ты все дрожишь?
— Думаю о том, что было вчера.
— Думай дальше.
И все. Вся поддержка.
На перемене, выходя из туалета, я вновь столкнулся с Америкой. В тот день, казалось, судьба намеренно сводит нас снова и снова— я видел ее то там, то тут, но она была далеко, и я вовсе не хотел вновь выглядеть тупым подкатывающим придурком.
Америка буквально влетела в меня. Она сердито вскинула голову, но увидев, что это я, ее ярость чуть поубавилась.
— О… Привет, Джеймс. Как жизнь?
— Привет. Лучше не бывает!.. как тебе школа?
— Ммм, могло бы быть и хуже.
Хуже? В смысле? То есть ей здесь плохо? Как это? Такая красивая девушка, с чувством юмора и всем таким— да ее в любой школе из рук выхватят.
— Не понял. Тебе не нравится у нас что ли?
— Да нет… Просто… У вас тут нет конкуренции. Точнее— мне не с кем конкурировать, — она щелкнула пальчиками с длинными ногтями. — Я ожидала битвы за внимание, а у вас каждый получает ровно столько, чтобы и самому зашибись и других не обидеть. Скучно.
Вот так вот. Ей нужна конкуренция. Люди, которые гораздо более… Красивые? Умные? С лучшим чувством юмора?.. Таким образом я столкнулся с проблемой. Я не понимал Америку, но все равно промычал:
— Ммм… Ясно.
Так мы и разошлись.
Я был разочарован. То, каким тоном Америка это сказала, да и сами слова— все это было пропитано хорошо скрытой под маской веселья и добра стервозностью. Неужто Америка одна из этих школьных тварей, которые спят с мальчиками только затем, чтобы те травили других с их подачек?
Так быть не должно.
Я сказал это Крису, тот пожал плечами. Где-то через урок он сказал мне:
— Америка второй день в нашей школе, а уже чертовски популярна. Мне кажется, ей неинтересно здесь потому, что все слишком легко дается. Ей нужна борьба, шанс проявить себя во всей красе.
Вот так…