Фиалка-Надя, дочка Веры, продала чуть ли не за бесценок мебель и обесценившийся из-за кризиса дом и уехала в Калифорнию к мужу. Ни мраморной виллы с бассейном, ни кожаных диванов и столов с мраморными столешницами, ни машины, ни семьи у Веры не осталось. Даже разбитого корыта. Антон вернул ей золотой нательный крест, который она ему когда-то подарила. Некоторое время ей пришлось жить в приживалках то у одной подруги, то у другой, то в общаге с нелегалами. Она купила подержанную машину в кредит и работала горничной в гостинице. У Болеслава, покровителя нелегалов, ангела с крыльями в соусе барбекю. Прошло несколько лет, прежде чем семья дочери смогла ее простить и забрать к себе в Калифорнию.
Чернокожий высокий судья в красном одеянии, услышав историю Марины и Антона, не мог поверить своим ушам. «Вот бы меня жена послала погулять к молодой женщине!» — цокнул он языком и дал Антону развод, не требуя присутствия Веры.
Со временем Антон бросил курить и злоупотреблять алкоголем, ибо понял, что в браке важно работать над собой, становиться лучше и мягче. После бракосочетания он взял американскую фамилию жены. Через суд это обошлось Марине в триста долларов.
Марина, гражданка США, как обещала, сделала ему документы, причем не прибегая к помощи адвокатов. Документы Антона обошлись ей в две тысячи долларов. Антон стал легальным в апреле 2009 года, прожив нелегально в общей сложности 11 лет.
Они организовали свой малый семейный бизнес как товарищество с ограниченной ответственностью, чтобы Антон мог работать на «Вечную Краску» и для других клиентов. Причем Марине пришлось подучиться при местном университете на курсах по ведению всех административных и налоговых дел. Иногда она нанимала мужу работников с биржи труда, иногда сама ездила с ним на объекты Музой работать. Она научилась не только лестницу держать, кисточкой погрешности замазывать, молоток подносить мужу, но и резать кафель, когда они укладывали плитку для клиентов.
Ангел-Хранитель поучал свою подопечную в самый неожиданный момент: «Видишь, как ты осторожно держишь кафельную плитку, когда режешь ее водяной пилой? Ты боишься испортить ее или пальчик себе отрезать. Отношения в семье — это своего рода резка кафеля перед укладкой. Нужно быть внимательным и добросовестным. Любовь — это не вздохи и кордебалеты в постели, а ответственность. И когда ответственность эта взаимна, то взаимна и любовь».
Антон признался жене, что она действует на него, как когда-то действовала марихуана: расслабляет, успокаивает и хочется еще и еще. И когда Марина в шутку называла его «Шахразадой», он называл ее «Мой наркотик».
Крис и Виктор со временем заговорили по-русски, правда, не без акцента, и с удовольствием стали смотреть с мамой и отчимом российское телевидение, особенно передачи «Ералаш» и «Минута Славы».
Поскольку у Марины были свои понятия о справедливости и порядочности, она помирила Антона с первой женой и всеми взрослыми детьми, сделав первые шаги — отправив посылки в Россию. И первая жена, и все взрослые дети и внуки Антона узнали, что такое шмотки, игрушки, косметика, БАДы из Америки и внимание молодой русской женщины, которая привыкла жить, как Антон называл, «по понятиям».
Поначалу им было трудно. Антон не сразу принял факт, что жить по его любимому правилу «будет, как я сказал» невозможно, если хочешь быть счастливым. Тем более это не сработает с женщиной, которая, как бывшая учительница, все время готова его уму-разуму учить и просвещать. Он, боявшийся депортации нелегал, так спешивший охмурить молодую вдову, не знал, что ее психика на самом деле не была готова к новым отношениям. Марина, хоть и купалась в любви и нежности своего русского мужа, не могла отпустить призрак первого. Ее первое время мучали кошмары по ночам, она разрывалась между поездками на кладбище и в церковь. Чувство вины ее глодало и обсасывало как свора гиен новую добычу, и она говорила Антону о покойном Робе каждый день. Каждый день! Эти откровения изводили его больше всего, ведь она никак не могла отпустить прошлое, простить себя и мужа. Роб торчал между ними как невидимая решетка, как колючая проволока. То она впитывала информацию от разных психологов о токсичных отношениях, то, как заезжанная пластинка, говорила о покойном муже-нарциссе и его синдроме жертвы, и жалела свою молодость.
И вот через эту решетку Антону приходилось общаться со своею женой. Иногда, когда он выходил на кухню по ночам, ему уже самому мерещился призрак самоубийцы, сидящий за деревянным кухонным столом.
«Я тебя не боюсь», — говорил вслух Антон и, не осеняя себя православным крестом, шел в кухню и включал свет.
Антон верил, что только новая любовь поможет Марине. Но не его. Его любовь была слабее ее прошлого. И он сделал ей ребенка. Получилось что-то вроде загадки: «Как двое русских смогли сделать американца?»
